Моя мать – ведьма

04.06.2019, 08:19

Юлия Меламед о самом эффективном способе психотерапии

— А что, разве отец обязан меня любить? – спросила студентка киношколы, которая собралась снимать фильм о своем отце, но еще пока не понимает, как и зачем.

— Конечно, обязан, – секунду подумав, ответил Мастер. Мастер – с Запада. Там на такие вопросы есть ответ. Не то, что у нас. У нас ответа на этот вопрос нет. Но ведь, как говорил Эли Визель, мы поднимаемся к Всевышнему не с помощью ответов, а с помощью вопросов.

Такой насыщенный был мастер-класс, и всего один катарсический вопрос вышибает из привычности. И энигматический ответ.

«Разве кто-то обязан меня любить? Конечно, обязан».

Прям надо это в камне выбить. И медитировать над этими словами.

Она это так искренне спросила. А что, разве? Разве?... Искреннее удивление.

Мастер приехал специально из Европы, чтобы поработать акушером и помочь студентам родить свой первый фильм.

— А зачем вы вообще хотите снять этот фильм?
— Не знаю, хочу... хочу... понять отца... нет, доказать отцу... нет...
— Вы хотите добиться его любви?
— А разве отец обязан меня любить?

Это ж только в Декларации независимости США записано, что человек имеет право на счастье, и даже целые государства создаются именно ради этого. И именно для обеспечения этого права людьми учреждены правительства. Почитайте. Как красиво. Как дерзко. Как – далеко.

Чем дольше думаю, тем больше поражает меня вопрос студентки.

Нам – никто ничего не должен. Наши правительства создаются не для того. Наши родители, и те не должны нас любить.

Социологи говорят, что поколенческий конфликт между нами (поколением X, тех, кто родился c 1965 по 1979 год) и нашими родителями (теми, кто родился в 40-е-50-е) проявляется максимально остро. Что по сравнению с этим мы со своими детьми (поколение Y, Z) живем душа в душу. Оказывается, конфликт поколений – не константа. Социальные и исторические условия способны конфликт отцов и детей смягчить или обострить. Вот как раз самый обостренный конфликт – это между нами и нашими отцами. Среди наших родителей (поколение 70 плюс) самый высокий уровень измен, разводов, абортов. А среди нас (поколение 40 плюс) больше всего клиентов психотерапевтов с запросом на исправление детской травмы. Это статистика. И добавить нечего.

Авторитарное советское поколение не умело выстраивать отношения в семье и не учило этому своих детей. Оно не понимало, что такое другой человек, что такое его частная территория, как выстраивать границы и не нарушать чужие.

Наше детство прошло под глухое непонимание родных, под грубость продавщиц, под ор соседей (как же я хотела, чтоб этот, сверху, который орет «сука» уже второй час, уж наконец-то ее убил – и уже тогда наконец тишина, тишина. И блаженство. Тишина, ты лучшее).

Мой друг заставил меня смотреть фильм «Похороните меня за плинтусом». «Ну что, узнаваемо?» — заулыбался он после очередной сцены с бабкой-психопаткой. Улыбка была нехорошей. И интонация мне не понравилась. «Что именно узнаваемо?» — испугалась я. Почему он подумал, что и я тоже прошла через такой же ад отношений в семье, который он имел несчастье перенести? Он уверен, что это типичная модель семьи. Что другой не бывает. Он думает, что у всех детей в мире истеричные бабки и авторитарные холодные матери. Его мать, которая, как он считает, испортила ему жизнь, умерла недавно. С тех пор он болеет какой-то болезнью, происхождение которой неизвестно и лечения которой нет. Своей семьи он не завел. Но надеется.

Моя подруга страдала мигренями, отец выгонял ее на мороз, так как считал, что пробежки и обливания ледяной водой помогают от ипохондрии и ерундистики. Он входил в ее дверь без стука, даже когда она была уже взрослой. Не потому, что он злодей. Потому что он так понимал воспитание.

У меня есть еще одна подруга. Она говорит: «Моя мать – ведьма». Она не шутит. Мне страшно неприятно это слышать. Но я молчу. У меня друзья, которые годами не разговаривают с родителями. Я знаю, что осуждать кого-то – последнее дело, которым занимаются сидя в последнем кресле ада. Но я их осуждаю, да.

Но разве мы обязаны любить своих родителей?

Конечно, обязаны.

Человек имеет право на любовь родных. Так не записано. Но можно было бы так записать. Человек имеет право на то, чтобы его любили. Человек имеет право на то, чтобы его не бросали. Стоит, стоит записать это в декларацию.

Когда я слышу, как матери орут на своих детей за то, что те клянчат шоколадку, я каждый раз порываюсь вызвать полицию. Но еще ни разу не вызвала.

Да, я знаю, что уже говорю с точки зрения сегодняшней индивидуалистической парадигмы. Но традиционное общество умерло давно. А СССР своей модели не предлагал вообще...

... Когда я училась в киношколе, нам говорили: первый сценарий, который вы захотите написать, будет сценарием о вас самих. Вы захотите взять то, что ближе лежит. Это нормально. Так вот, не пишите этого сценария. Это не интересно. Кроме «8 с половиной» и «Зеркала» – успешных фильмов о переживаниях автора нет. Я соглашалась.

То, что у тебя в чувствах, – непереводимо на язык кино. Запиши этот рассказ и передай его психоаналитику. Не передавай его продюсеру.

Еще одно правило документалиста: не вмешивайтесь в судьбу героя – пусть он хоть помрет на ваших глазах. Честь режиссера – не лезть собственной персоной в кадр. Вы – за границами кадра, как Вий за границами мелового круга, начерченного Хомой.

Я, можно сказать, выросла на этих запретах – не снимать кино про себя. А тут такое... Такого количества фильмов «про себя» я давно не видела, то есть не просто фильмов и не просто про себя – а отличных фильмов и прямо про себя-себя, прямо про разборки внутри головы автора. Сейчас их особенно много. Они очень личные. И почти все они посвящены отношениям с отцом.

Чуть не все студенты, которые приходят учиться и доучиваться, приходят с проектом про отца. И удивительно, как оказывается много можно поведать миру, рассматривая именно эти отношения. И оказывается, что рассказ этот вовсе не личный – а универсальный.

Фильм «Отец и сын» стал победителем ММКФ. Не знала я, что двухчасовые терки между сорокалетним сыном и престарелым отцом в стиле «а вот ты мне всю жизнь попортил, а вот ты меня никогда не любил, а вот ты маму бросил», могут прозвучать настолько значимо для всех. Полный зал – ни одного ушедшего.

Есть такой проект «Отцы и дочки», и страничка у него есть в фейсбуке. Подписчиков 500 человек, так что считай, что и нет этого проекта. Но о нем мне рассказали студентки, для них он важен. Они тоже хотят снимать «про себя». Проект посвящен письмам дочерей отцам. Вот цитата из него.

«— Чего вы боитесь?
— Что девушка откажет, жена изменит, будет выносить мозг, дочка опозорит…
— Это все очень серьезно. Мы боимся примерно того же. А еще – что вы можете нас убить.
Мы живем на Кавказе и пишем про Кавказ...»

Я прочла и поняла, что вал «разборок» между родителями и детьми не уменьшится. Он увеличится. Будет много, очень много этих писем и этих фильмов. Будет на эту тему свое #ЯНеБоюсьСказать.