Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Вторая волна неадеквата

Андрей Десницкий о том, что главное лекарство от вируса – доверие между властью и народом

Прослушать новость
Остановить прослушивание

Ну что, теперь уже несомненно и окончательно – вторая волна. Ну, или просто новая реальность, в которой коронавирус – неизменная часть пейзажа, причем навсегда. Только мы к этой реальности еще не приспособились, не понимаем даже толком, что именно вокруг нас происходит и насколько все плохо.

Официальной статистике доверия немного, ею легко манипулировать. Косвенные данные (например, рост числа запросов в поисковиках про «потерю обоняния») очень приблизительны. Рассуждения о достоинствах и недостатках шведской или иной какой стратегии борьбы с пандемией тоже пока преждевременны: вот пройдет три-четыре года, и мы увидим, где сколько избыточных смертей, где насколько просела экономика и все такое прочее. Пока судить рано.

Ясно одно: меры, предпринятые этой весной, сгладили первый пик, но не остановили заразу. Повторять их во второй, а потом и в третий, четвертый раз – слишком дорогое во всех смыслах мероприятие, жизнь не может замереть надолго.

Ну а делать вид, что ничего вообще не происходит необычного и ничего не предпринимать, – пожалуй, еще дороже выйдет.

Где золотая середина? Никто пока этого не знает в целом мире. Зато можно утверждать вот что: все человечество едино в своем желании заразу победить. Нет такой социальной группы, политической партии, такого правительства, такой религии или такой национальности, которые бы того не желали. Что, к сожалению, не мешает людям продолжать воевать друг с другом и даже возобновлять застарелые конфликты, переводя их заново в горячую фазу.

Но может быть, стоит объявить перемирие хотя бы на местном уровне?

Сейчас поясню, что я имею в виду. Возьмем некий город Энск, в котором резко растет число заражений. Власть предпринимает меры, но не такие радикальные, как весной. Например, призывает пенсионеров оставаться дома, а потом проводит полицейский рейд в театре, чтобы пенсионеров публично пристыдили те люди в форме, которые годятся им во внуки. Нет, не наказали, потому что наказывать оснований нет, – просто принародно опозорили. Заметим, застукав их в театре, а не в распивочной, не в подпольном борделе или казино.

Или власть требует от всех работодателей перевести определенный процент сотрудников на удаленку, а заодно предоставить номера их мобильных телефонов, проездных документов и личных автомобилей. Зачем, не уточняется – чтобы заблокировать им возможность перемещаться по городу? Или внимательно отслеживать их перемещения? А как там насчет конституционных свобод и прав граждан вроде неприкосновенности частной жизни?

И венец всего – блокировка льготных проездных карт школьников и пенсионеров (а судя по сообщениям других граждан, заодно под блокировку попали и некоторые многодетные родители, и кое-кто еще). И вот пожилые люди, которые должны были посетить поликлинику, или школьники, отправившиеся в кружок или к репетитору, должны были отстоять очередь в кассу, увеличивая риск заражения, и покупать одноразовый билет, либо же ехать зайцами.

Я не сомневаюсь, что в самом деле стоит максимально сократить перемещение горожан, что многие работники легко могут перейти на удаленку (в офисах, полагаю, до 90%). Но я не могу понять и принять такого отношения к гражданам, которых начальники пасут в буквальном смысле слова как стадо, направляя их в нужную сторону при помощи кнута.

Более того, если вводятся простые и понятные правила, можно требовать их неукоснительного соблюдения. Но когда школьникам и пенсионерам не запрещают выходить из дома, а просто не рекомендуют, тем самым ответственность за конечное решение оставляют за ними. А значит, отчитывать их просто неуместно, неприлично – и это наверняка чувствуют даже полицейские, у которых тоже есть свои дедушки и бабушки, и не все из них готовы засесть в заточении на очередные полгода. В конце концов, если они верно оценили свои риски, это было их решение – сходить в театр.

И еще, когда простые люди видят, что все эти меры почему-то оказываются направлены не только на их свободу, но и на их кошелек, то начинают обсуждать: все это выдумали, чтобы превратить нас в стадо баранов и заставить платить за маски и тесты. Это, разумеется, неправда.

Но разве мало в истории примеров того, как государство использует малейший повод, чтобы сократить пространство свободы и заставить граждан «оплачивать самостоятельно»?

Впрочем, забудем об интересах простых граждан, о них у нас как-то не принято часто вспоминать. Задумаемся об интересах самой власти. Она не бывает эффективной, если она нелепа. А в данном случае это начинает работать именно так. В метро периодически объявляют, мол, «проезд возможен только в масках» – но подавляющее большинство пассажиров опровергают этот самый тезис. И без масок отлично получается!

Старая советская схема: они делают вид, что нас контролируют, а мы – что им подчиняемся. Но все знают, что это неправда.

Пандемия в результате углубляет недоверие между гражданами и властью. А ведь этот тот самый случай, когда все политические силы, все социальные группы на самом деле – союзники. И мне сдается, что по этой самой причине легко будет признать: никто не обладает безусловной истиной и окончательными рецептами, мы все наугад нащупываем правильное решение и постоянно пересматриваем и уточняем то, что решили прежде. Все, в том числе и власти. Нет нужды выглядеть непогрешимым в режиме 7/24, а сама попытка это сделать выглядит просто смешно.

А может быть… нет, ну просто выскажу несбыточную мечту… может быть, не штрафовать и не ругать, а напротив, помогать тем, кому трудно?

Появились же в метро бесплатные (чудо!) санитайзеры. Причем появились ровно после того, как резкую критику вызвала практика продажи масок по цене, десятикратно превышающей их себестоимость.

Если же продолжать просто тупо давить и не пущать, то сама власть начинает казаться людям помехой и бедой не меньшей, чем эпидемия. Они начинают тосковать по переменам – притом любым.

В том самом городе недавно поставили спектакль про главного реформатора советских времен и его супругу, причем сам пожилой реформатор присутствовал на премьере. Овация, говорят, была знатная – причем и непосредственно в его честь. Отчего бы это?