Наука и пропаганда: найдите 10 отличий

02.10.2019, 08:15

Андрей Десницкий о том, чем наука отличается от шаманизма и пропаганды

Наука стала новой религией. Нет, я совсем не о сайентологии и тому подобных мистических учениях, которые используют элементы науки. Скорее, о тех популярных («научно-популярными» их не назовешь) выступлениях, передачах, публикациях, которые начинаются со слов «ученые доказали, что….» или «согласно новейшим научным открытиям…» – а дальше что-то вроде «мы скоро все умрем, срочно все на борьбу с…»

И вот нас бомбардируют некими «фактами», обычно противоречащими друг другу: такая-то еда смертельно опасна, нет, напротив, исключительно полезна, то есть все-таки ужасно ядовита. И вообще, мы все умрем, и очень скоро, и сделать уже почти ничего нельзя, но вот есть чудодейственное средство… И тут же следуют рецепты, от каких-нибудь суперфильтров для водопроводной воды и способов борьбы против изменения климата.

В любом случае, угроза тотальна и ужасна, а спасение от нее всегда единственное и всегда не бесплатное.

Подвох чувствуется, но трудно сформулировать, почему это лажа – мы же не специалисты в данной области. Трудно, но общий признак есть.

Идеальное научное высказывание выглядит примерно так: «Согласно таким-то исследованиям (ссылка), такой-то фактор в таких-то условиях с такой-то долей вероятности так-то влияет на такие-то процессы. Впрочем, существует и альтернативная точка зрения, представленная такими-то учеными».

Здесь принципиально важно все. Наука, прежде всего, прекрасно понимает пределы своей компетенции и не делает глобальных утверждений («чашка кофе по утрам вредна/полезна») и всегда указывает, при каких условиях то или иное утверждение верно, и с какой степенью вероятности. Наука не торопится провозглашать любую теорию единственно верной – это скорее свойство религиозных учений.

Шаманы и пропагандисты любят представляться учеными. Например, показывают графики: вот видите две ломаные линии, их пики и провалы полностью повторяют друг друга, значит, тут причина и следствие.

Но в мире так много данных, что случайные совпадения неизбежны: например, может оказаться, что количество проданных в Гренландии утюгов точно соответствует средней температуре января в пустыне Калахари.

Чтобы признать эти данные связанными, нам надо, во-первых, найти некоторое логическое объяснение, построить модель (для утюгов и пустыни это невозможно) и, во-вторых, исключить влияние возможных иных факторов. Например, количество зубных протезов на душу населения и средняя продолжительность жизни могут быть тесно связаны между собой. Но не потому, что протезы продлевают жизнь сами по себе, а потому, что то и другое увеличивается с развитием медицины в стране.

А в реальной жизни факторов бывает не два и не три – их тысячи, многие из них науке просто пока не известны, связи между ними не изучены.

Возьмем один из новомодных примеров – генную инженерию. В России сейчас от греха подальше запретили продукцию с ГМО и одновременно… присматриваются к идее редактировать геном человека. В самом деле, чего там мелочиться, выращивать особо вкусную картошку или светящихся аквариумных рыбок – лучше сразу вывести породу сверхлюдей, бесконечно талантливых долгожителей, невосприимчивых к болезням! Угадайте, кстати, кому будет предоставлена возможность пользоваться этими услугами…

Но проблема в том, что геном человека, пусть даже и полностью расшифрованный – слишком сложно устроенная система, к тому же далеко не линейная. Ученые установили, что такие-то аллели (различные формы одного гена) ответственны, допустим, за цвет глаз или за склонность к диабету. Но при этом мы не знаем и не можем пока узнать, на что еще влияет эта конкретная последовательность. И вот те родители, которым позволит закон и кошелек, допустим, отредактируют геном своего будущего ребенка. Он станет голубоглазым блондином с повышенным IQ и гарантией от диабета… Но кто знает, не окажется ли предрасположен в зрелом возрасте к каким-нибудь более тяжким заболеваниям, не даст ли его брак с такой же генетически модифицированной блондинкой уродливое потомство?

Наука так устроена: чтобы это проверить, надо провести множество экспериментов, получить статистически достоверные результаты.

Кто готов пожертвовать своим потомством для генетических опытов? Точно не те, кто хотели бы воспользоваться их результатами.

Или вот недавно распиаренная тема – глобальное потепление. Оно, несомненно, происходит, и в качестве главного объяснения предлагается выброс углекислого газа, многократно возросший в промышленную эру. Графики в общем и целом совпадают, модель, объясняющая совпадение, тоже давно есть: парниковый эффект. Итак, мы можем предсказать, насколько повысится средняя температура и насколько возрастет уровень мирового океана при нынешних объемах выброса этого самого газа?

А вот и нет, не можем: слишком много дополнительных, мало известных или вовсе неизвестных науке факторов участвуют в формировании климата. Колебания средней температуры на Земле происходили всегда, наверняка происходили бы они и сегодня даже без влияния антропогенных (порожденных человечеством) факторов. И есть даже такая вполне аргументированная точка зрения, что впереди у нас новый ледниковый период. Так что же, глобальное потепление – это, напротив, хорошо, загодя отодвигаем ледники?

На самом деле мы не можем об этом судить с полной уверенностью, только догадываться. Чтобы получить статистически достоверные данные, надо взять десяток-другой подобных Земле планет и наблюдать их в течение десятка-другого миллионов лет, меняя разные факторы вроде выброса углекислого газа, солнечной активности, наклона земной оси и проч. Это, разумеется, невозможно и никогда не будет возможно в лабораторных условиях.

Так что нам остается только догадываться о возможных последствиях, строить модели и прогнозы, которые наверняка не будут совершенно точными. В конце концов, климатологи и метеорологи пока не в состоянии предсказать ту самую среднюю температуру конкретного января в Москве или Калахари, и ровно по той же причине, по которой генетики не могут заранее описать свойства человека с заданным геномом: слишком много неизвестных факторов.

Значит ли это, что можно расслабиться и не думать об изменении климата? Едва ли.

По опыту мы знаем, что промышленная активность человека действительно губительна для природы, и выхлопными газами никто не хочет дышать вне зависимости от того, что думает о глобальном потеплении.

И наше общее желание, что лучше бы поменьше дымили трубы, скорее верно, нежели неверно. И дальнейшие исследования в этой области исключительно важно проводить.

Но один очень важный вывод стоит сделать. Давайте оставим сфере религиозного и мистического опыта то, что всегда ей принадлежало: вдохновенные пророчества, обличение грешников, сказания о гибели всего сущего и призывы к окончательной борьбе против мирового Зла за всемирное Добро. Это нам нужно, даже необходимо, но это не язык науки.

Наука намного скучнее, конкретнее, приземленнее. Ее выводы ограничены и скромны. Ее язык скучен и непонятен. Но у нее есть одно большое преимущество: она работает. Ее невнятные, со множеством оговорок и неясных терминов утверждения отражают реальность точнее и полнее, чем вдохновенные заклинания шаманов и призывы пропагандистов. Давайте не будем путать одно с другим.

Ведь наука нам еще пригодится.