Газета.Ru в Telegram

Ненастоящее прошлое. Битва исторических обид

В 1992 году вышла книга американского историка Фукуямы (не путать с Фукусимой!) о конце истории. Если предельно упростить, ее смысл таков: демократия и либерализм окончательно победили во всем мире, так что история как борьба наций, идеологий и личностей подошла к концу. Теперь будем все вместе дружно жить-поживать и добра наживать. Четверть века спустя отечественные охранители ответили на это «Ха!» и втянулись в войну исторических нарративов.

Да как втянулись – кажется, никакого более важного дела для всей нашей страны просто не существует…

Отмечать ли, как пятьсот с лишним лет тому назад русские победили татар на реке Угре, или это татарам обидно? А может быть, тогда надо отмечать, как семьсот пятьдесят лет назад татары победили русских? Но это точно будет обидно русским…

А самое обидное для всех – что не приглашают российских представителей отмечать памятные даты Второй мировой, хотя Россия принесла больше всех для общей победы. Да мы их всегда, а они нам никогда…

Обида – плохой советчик, и начинается то, что называлось в старые времена «ревизионизмом» – тотальный пересмотр оценок. Вот и в развязывании Второй мировой виновными оказываются Польша и почему-то США, а жертвы карельского Сандармоха приписываются не НКВД, а финским оккупантам. Хорошо хоть историю Катынских расстрелов не переписывают (хотя бы официально) в очередной раз после того, как в 1990-м году в СССР признали ответственность за них.

Зачем это все, казалось бы, если сам факт сталинских репрессий не отрицается, хотя и признается все реже, как бы сквозь зубы: ну да, были отдельные перегибы на местах?

Великое прошлое – вот наша новая нефть. Оно призвано стать главным ресурсом и становым хребтом государства. И в нем было не то, что на самом деле было, а то, что нам сейчас выгодно думать про исторические события.

Главное, конечно, рассказать, что на нас всегда все нападали, но мы всегда всех побеждали и освобождали, а они все об этом вдруг забыли, сволочи неблагодарные. Любая деталь, которая не вписывается в эту схему, сходу отвергается как матерая русофобия и искажение истории государства Российского.

И пока это так, на торжества в Европу российские делегации приглашать не будут. Кажется, наши пропагандисты так и не поняли: на юбилейных встречах там отмечают не то, как семьдесят пять лет назад англичане и американцы побили немцев после того, как немцы побили поляков и французов. Вовсе нет. Там отмечают, как объединенные силы демократии победили нацизм и основали новую Европу.

Поражение Третьего Рейха для немцев повод не для скорби и уж тем менее для неуклюжего ревизионизма, а для благодарной радости: только после этого поражения могла появиться нынешняя мирная и демократическая Германия, экономический локомотив Европы, а не ее оккупант.

У наших с европейцами просто разные языки описания. Думаю, в недалеком будущем обе мировые войны будут видеться в Европе чем-то вроде двух раундов Еврогражданской (Второй Тридцатилетней?), в ходе которой демократы и либералы победили милитаристов и расистов, причем не только в Германии, но и у себя дома: дали полные права женщинам, отпустили заморские колонии, предоставили социальные гарантии трудящимся.

Но даже если тон нашей пропаганды еще долго не изменится, она не будет одинока. Рассказы о том, как «нашенские» побили «ихних», и всегда бивали, и будут бить впредь – ключевые нарративы для огромных пространств Африки, Азии и части Латинской Америки. Пакистан или Индия? Сирия или Израиль? Тутси или хуту, наконец? Это словарь любой архаической культуры: наши герои и их головорезы, наша священная земля и их грязное болото, наша великая идея и их нелепое суеверие… Собственно, две мировых войны (или единая Еврогражданская) и стали временем, когда Запад мучительно, огромной ценой избавился от этой кровавой архаики.

Впрочем, постсоветским государствам она тоже свойственна в той мере, в какой им приходится конструировать свою идентичность. Создавая в своих столицах «музеи оккупации», они словно бы говорят: мы тут ни при чем, мы ни за что не отвечаем, нас оккупировали. Например, прекрасная страна Грузия была захвачена извне Иосифом Джугашвили и Лаврентием Берия. Наивно? Да, но утешительно.

На самом деле насильственное вхождение территорий в состав некоторого государства называется не оккупацией, а аннексией. Но аннексия подразумевает последующее равенство прав и возможностей, а значит – равенство ответственности. Так? Тува – полноценная советская и российская республика после 1944 года. А вот сектор Газа, например, оккупирован Израилем, и все это знают, и никто не обвиняет его жителей в том, что совершает это самое государство. Они с ним в ярой взаимной вражде, и это ни для кого не секрет. Так что проще утверждать, мол, наша территория была оккупирована, с нас никакого спроса.

Не так давно я посмотрел забавный мультик, кратко рассказывающий историю одной прибалтийской республики. Местный житель сидит у порога своего дома и играет на народном инструменте, а мимо него проносятся немцы, шведы, русские, снова немцы, снова русские – кто дает ему Библию, кто мундир гренадера, кто красное знамя. А он знай себе сидит, поигрывает, внимания на них особо не обращает.

Но ведь такая картина довольно обидна для самих местных жителей, она выставляет их безвольными идиотами. На самом деле в одном только ХХ веке они приняли активнейшее участие в Первой мировой, революции, гражданской и Второй мировой (причем добровольно сражались с той и другой стороны). Живая история гораздо интереснее пропагандистской схемы.

И если такая схема еще может быть объяснена нуждами государств, относительно недавно возникших на карте, то Россия с ее более чем тысячелетней историей в примитивных агитках точно не нуждается.

Самое печальное тут даже не в том, что перед соседями по глобусу неудобно. Такие войны за историю мешают прежде всего нам самим. Они предполагают, что у нашей страны невнятное, мутное настоящее и никакого внятного, интересного будущего, зато великое, блистательное, прекрасное прошлое, которое нужно всеми силами оберегать от нападок и при малейшей возможности повторять. Причем прошлое это – в основном история героических предков и их победоносных войн.

Недавно на экраны вышел пронзительный и страшный фильм «Дылда» о Ленинграде осени 1945-го. О двух девушках, так и не вернувшихся с той самой войны, которой мы привыкли гордиться, отсылкой к которой привыкли отвечать на любые неудобные вопросы. О людях, чьи души искалечены страшнее, чем их тела, и о стране, которая мечтает «перейти на мирные рельсы», но так и не знает, как ей это сделать.

Я не люблю ходить строем (два года этим занимался, не понравилось), но тех, кто твердит про «можем повторить», кто говорит о самой страшной в нашей истории войне как о ресурсе и поводе для гордости – водил бы на этот фильм строем и с песней, по три раза каждого. Уверен – расхочется повторять.

Новости и материалы
Условия МОК по допуску России на Игры назвали противоречащими законодательству
В Подмосковье ликвидировали открытое горение на складе
Силуанов заявил о болезненности происходящих в мировой экономике глобальных сдвигов
Нижняя палата парламента Белоруссии избрана в полном составе
Слуцкого после первой победы в Китае назвали тренером, способным создать команду
Правительство поддержало появление гибридных колоний
Лидеру ЦСКА посоветовали уйти из команды ради собственного роста
Глава Администрации Лукашенко избран депутатом парламента
Депутат Госдумы назвал «форменным нацизмом» угрозы главы ГУР Буданова в отношении Крыма
В Харьковской области произошла новая серия взрывов
Панарин установил личный рекорд в НХЛ
Рогов назвал реальные потери ВСУ, опровергнув слова Зеленского
Психолог дала советы, как парам не ссориться из-за денег
В России к 2050 году может появиться боевой самолет шестого поколения
В Сочи прошел гала-концерт закрытия XVII Зимнего международного фестиваля искусств Башмета
Экс-защитник «Спартака» заявил, что уровень футбола в России ниже, чем в Сербии
Армянская церковь не поддержала принятия новой Конституции Армении
Передача Малкина помогла «Питтсбургу» справиться с «Филадельфией»
Все новости