Сразу после восшествия на престол патриарха Кирилла (начало 2009-го года) самым популярным словом в церковных верхах стало «миссионерство». С новым патриархом – деятельным и часто выступающим на публике – связывались надежды на перемены в церковно-общественных отношениях. И это казалось самым очевидным и насущным: церковь не должна быть музейной витриной, она может идти к людям и говорить с ними о Главном на понятном им языке. Особенно – к молодежи, от выбора которой зависит будущее.
Тогда проводились миссионерские съезды (разумеется, не все их участники понимали, зачем собрались), в штаты обычных приходов требовалось включать миссионеров (и кое-где оформляли так поварих и сторожей). Словом, много было отчетности и показухи, но вместе с тем казалось, что миссия действительно оживает, что церкви есть, что сказать «внешним»…
И даже такое скандальное явление, как «православные активисты», по сути своей было миссионерским. Эти ребята шли на улицы и в общественные места, чтобы заявить о том, как прекрасна их вера, даже если облекали такие заявления в хулиганскую форму – например, в 2013 году в Дарвиновском музее агитировали за креационизм и против теории эволюции. Я согласен, что глупо противопоставлять науку и веру и что от такого активизма куда больше вреда, чем пользы, но важен был сам посыл: рассказать миру о своих убеждениях. Ведь это так естественно, если ты веришь, что эти убеждения истинны и принесут тебе и всем остальным благую участь в вечности…
И даже когда патриарх Кирилл говорил о «русском мире» – проекте скорее культурном и политическом – он выступал его пламенным миссионером, убеждал всех в своей правоте, свидетельствовал об истине.
Всё это ушло в прошлое. Нет, разумеется, настоящие миссионеры есть, и даже съезды проводятся. Этим летом, к примеру, без лишнего шума в четвертый раз собрались православные миссионеры в далекой Туве, где местное население исповедует буддизм в причудливом сочетании с шаманизмом. Это тихая, незаметная, но совершенно необходимая работа, и в той же Туве она ведется православными в последние годы, по сути, впервые во всей мировой истории (протестанты занимаются миссией там уже четверть века и многого добились). Наконец, и в далеких селах, и на столичных улицах можно встретить православных, которые живут настоящей христианской жизнью и тем самым свидетельствуют о красоте и правоте своей веры.
Какая тут связь? Да очень простая. Миссионер – это максимально открытый человек, который идет навстречу неверующим и говорит: смотрите, у меня есть нечто более ценное, чем весь этот мир, и я готов этим с вами поделиться. Миссионер заранее готов к тому, что будет отвергнут большинством, зачастую насмешливо и грубо. Он вступает в спор, в котором у него заведомо нет никакого админресурса, он действует словом и более всего – личным примером. Он идет к тем, кто заведомо отличается от него и вступает с ними в спор, причем на равных, без пристава за плечами. Именно так и действовали апостолы.
А вот оскорбленный верующий максимально закрыт от мира, он говорит совсем другое: смотрите, самое ценное для меня – мои собственные переживания, я никому не позволю говорить обо мне без достаточного почтения, а лучше всего вам будет обойти меня стороной. Кто его знает, чем мне придет в голову оскорбиться!
И в результате самый стандартный облик епархиального сайта РПЦ сегодня – набор официальной хроники о богослужениях и поездках архиерея и некоторое количество стандартных, бесцветных материалов, желательно позапрошлого века. То, с чем нельзя поспорить, что не хочется обсуждать – и что гарантировано не оскорбят, не осмеют. Актуальные проблемы, спорные вопросы для официальных церковных спикеров сегодня просто не существуют.
Мир идей сегодня – место жесточайшей конкуренции, и к этому с рождения привыкли все, кто родился после смерти Брежнева. Любая точка зрения будет принята сейчас только в том случае, если она победит в честном и открытом споре. Собственно, не только сейчас: именно так христианство и победило греко-римское язычество и множество восточных культов, распространенных в Римской империи – оно давало наиболее убедительные ответы на самые насущные вопросы.
Как только верующий начинает беспокоиться о неуязвимости своих чувств, он перестает быть миссионером. Как только церковь начинает поддерживать уголовное преследование за их оскорбление, она, по сути, отказывается от миссии. И надо сказать, что так действительно намного проще: не нужно меняться, не нужно никому ничего объяснять, а если кому-то мы не нравимся, этой проблемой займутся полиция и прокуратура.
Проблема одна: при таком подходе можно лишь охранять от насмешек прошлое. Но с ним невозможно отправиться в будущее уже потому, что будущее всегда ставит под вопрос правоту настоящего и неизбежность повторения прошлого.
Может быть, христианство и есть такой окаменелый реликт, который можно только охранять? Вся его история криком кричит, что это не так. И ветхозаветные пророки, и апостолы, и, наконец, сам Основатель христианства – они обращались к верующим своего времени с пламенной проповедью о том, что вера их окостенела, что привычки надо менять и что старые ответы не подходят к новым вопросам … оскорбляли их чувства, на самом деле. За что иное распяли Христа, как не за подрыв духовной стабильности?
Раз уж мы вернулись к временам Римской империи, вспомним, что христиан не просто высмеивали на городских площадях (аналог современных соцсетей) – их порой казнили, и очень жестоко. За оскорбление чувств верующих? Формально – нет. Их обычно судили за преступления против римского государства – такие, как отказ принести жертву Юпитеру Капиолийскому или гению императора (был и такой официальный культ). Что там они думали на самом деле, во что верили и над чем смеялись – их личное дело. А вот публично заявить о своей лояльности государству были обязаны, причем по установленной форме.
Дело в том, что в римском праве был незыблемый принцип: deorum iniuriae dis curae, «об обидах, нанесенных богам, позаботятся боги». Земное правосудие, полагали римляне, существует для земных дел, а боги настолько могущественны, что могут сами покарать любого обидчика, как сочтут нужным. Пытаться защитить их земными средствами – это уже само по себе богохульство. Что сказать, они действительно верили в своих богов, эти язычники.
Если верующий человек в случае оскорбления своих чувств обращается не к Богу с молитвой, а в прокуратуру с заявлением – подозреваю, что больше, чем в Бога, он верит в прокуратуру.
