Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Дети Новосельцевых

26.07.2017, 08:27

Андрей Десницкий о том, откуда появились люди, не способные передать любовь по наследству

Кадр из фильма «Служебный роман» (1977) Киностудия «Мосфильм»
Кадр из фильма «Служебный роман» (1977)

Фильм «Нелюбовь», на мой взгляд, не просто лучший фильм Звягинцева, но лучшая современная притча о нашем обществе. И финал фильма с пропагандистской телеистерикой, которая объединила разведенных, неслучаен: люди, которые не умеют любить друг друга, с удовольствием начинают ненавидеть абстрактного общего врага. И значит, ими легко манипулировать, значит, страна еще какое-то время будет бежать на месте, как главная героиня фильма в спортивном костюме, подстегиваемая, увы, нелюбовью.

Реклама

Конечно, пропасти разводов, в которых пропадают лишние дети, встречаются далеко не только в России — но кто сказал, что наши проблемы уникальны? Россия проходит примерно тем же путем, что и остальные страны «христианского мира», каждая со своей скоростью и в свое время.

Упрекать Звягинцева в отсутствии патриотизма настолько же нелепо, как упрекать в нем Гюго, Диккенса или Ремарка.

Лучше попробовать понять, откуда появились эти люди, не умеющие и не желающие любить, которых нам показывает Звягинцев. И он дает свой ответ: главную героиню тоже никто не любил в детстве, а ее отношения с матерью-пенсионеркой трудно назвать иначе, чем кошмарными. И как сложно свободно заговорить по-китайски человеку, который никогда не слышал этого языка и не бывал в Китае, так сложно любить своего ребенка женщине, не испытавшей материнской любви.

Историю отца мы толком не знаем. Но у меня есть своя зрительская догадка — я уверен, что Звягинцев с ней не согласится, как и большинство читателей этой статьи, но имею же я право на свой личный взгляд! Итак, герой «Нелюбви», полагаю, упомянут в финале любимого фильма моей мамы. Это третий мальчик Новосельцевых из «Служебного романа».

Подождите, подождите возмущаться! Вы лучше пересмотрите «Служебный роман». Кто там в центре внимания, на самом деле? Кого показывают дольше и подробнее всего в этом фильме, как и в «Нелюбви»? Город. Москву, но это не очень даже важно, какой. Это просто большой и не всегда уютный город, в котором бывает разная, но обычно плохая погода (и в «Нелюбви» постоянно так же). Но из него некуда деться, его приходится любить, к нему приходится приспосабливаться. А героям «Служебного романа» это дается непросто.

Им около сорока в конце семидесятых, они родились в ранних сороковых, как, кстати, и мои родители (1940 и 1941). Значит, раннего детства у них практически не было. Отцы были на фронте, и не все оттуда вернулись, а кто вернулся, нередко завел новую семью, как оба моих деда, — слишком много было пережито за четыре огненных года, чтобы вернуться в довоенное счастье. Матери спасались в эвакуации, работали по пятнадцать часов, заботились только об одном: чтобы у детей был кусок хлеба и теплая одежда. Остальное не успевали.

Но дело не только в бедах войны. Судя по отчествам героев — Прокофьевна, Ефремович, — их родители были горожанами первого поколения, вернее всего — крестьянами, выдвинувшимися по партийной или хозяйственной линии. Так и моя мама была дочерью партийных работников, крестьян Тверской губернии. И даже не в отчествах дело: в первые десятилетия советской власти вчерашняя деревня буквально заполонила собой большие города, просто статистически вероятна именно такая семейная предыстория наших героев.

Они первое городское поколение, как и моя мама. Фильм начинается с монолога Новосельцева о том, как все-таки трудно ему жить в этом городе. Но деревня ему уже вовсе чужая.

Город на них сидит, как на Людмиле Прокофьевне новое платье: вроде и хорошо, но уверенности нет.

Старые образцы поведения разрушены уже полвека как, потом был период выживания, теперь можно наконец жить спокойно и нормально: ни войн, ни репрессий, ни голода… Но навыков жизни нет.

Социальная мобильность нулевая. Люди, вместе учившиеся в институте, обречены встречаться в небольшом количестве учреждений по их специальности (моя мама сменила место работы один раз в жизни). Так крестьяне из года в год встречались на одном и том же покосе в июньский полдень.

То же относится и к личной жизни. Олечка, «женщина к сорока» (в деревне ведь это уже почти старость), неловко играет в свою подростковую влюбленность. Жить как красивая и взрослая женщина она не умеет, соотносить свои фантазии с реальностью — тоже. Новосельцев в роли одинокого отца смешон и неэффективен, он вообще не понимает, как это, его деды так не пробовали. Но очень старается.

Наконец, Прокофий Людмилович, как называет ее Новосельцев, — по жизни отличница и строитель коммунизма. Единственный, кто нашел себя в этой новой городской жизни, но ценой убийства почти всего человеческого в себе. А и немудрено.

Слишком опасно в предшествующие десятилетия было оставаться просто человеком, надо было стать железной и неуязвимой.

Так что Прокофию Людмиловичу недостаточно сказать «походка свободная, от бедра». Ей, по нынешним меркам, годами надо ходить на какую-нибудь йогу, снимать телесные зажимы. И параллельно — к психотерапевту, осознавать свои проблемы и прорабатывать их. Только йога была тогда подпольна, а психотерапия отсутствовала. Но ведь мы, если захотим, отправим ракету на Луну, если захотим — реки повернем, если захотим — походку свободную забацаем.

Ан нет. Лягушка превращается в царевну от одного поцелуя только в сказках, да и все лучшие фильмы Рязанова по сути — сказки развитого социализма. Вы скажете, что глубокая влюбленность преображает человека, и это совершенно верно. Но она его ничему не учит, она дает лишь стимул и ресурс для перемен. Над самими переменами надо уже долго и упорно работать.

Долгим поцелуем заканчиваются мелодрамы, но не жизнь. Что же будет дальше? «Через девять месяцев у Новосельцевых было уже три мальчика». Этим заканчивается фильм. А прямо перед этим таксист спросил Анатолия Ефремовича: «Куда едем?» Тот ответил: «Прямо».

А куда, в самом деле, было им ехать? Только по известной колее. Разменивать две квартиры на одну. Решать вопрос с начальством: что это за семейственность развели в статистическом учреждении? Бороться с Самохваловым, который заменяет Людмилу Прокофьевну на время ее декрета. А еще мотаться по очередям, ожидая, где что «выбросят», занимать до получки, потому что двух зарплат на семью из пяти человек не хватало никак, крутиться, как и все. Выживать в большом городе.

И я задам очень простой вопрос. Эти двое хороших людей, которые так смешно, нелепо и скандально любят друг друга, которые все силы и все время будут отдавать построению коммунизма и одновременно сносного личного быта, эти двое страшно недолюбленных и на самом деле невзрослых людей — смогут ли они передать своим мальчикам опыт бережной любви, безусловного принятия, семейного покоя?

Вопрос риторический, и дело не в том, что они плохие люди, Анатолий Ефремович и Людмила Прокофьевна. Плохой там Самохвалов, который как раз умеет и любит жить для себя и своих близких.

Дело в том, что нельзя передать своим детям в наследство то, чего у тебя никогда не было и нет.

Итак, мальчики Новосельцевых — уже второе поколение горожан. Младший как раз подходит по возрасту на роль героя «Нелюбви». Им все уже понятно до донышка в этом скоплении людей и домов, им легко и комфортно в жизни. На внешний взгляд. Не хватает только любви, и можно ее искать в престижном потреблении, в работе, в алкоголе, в смене партнеров, наконец. А их дети… Что дети? У них же все есть, чего им не хватает…

В этой череде недолюбленных радует только одно. Каждое следующее поколение идет значительно дальше предыдущего и дает своим детям больше. Может быть, осталось совсем немного до того общества, где норма все же — любовь к своим ближним, а не к телефантомам.

Но есть и будут потери. И фильм Звягинцева просто напоминает, как страшна даже малейшая из них.