Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Сделка

Георгий Бовт о том, от чего мы готовы отказаться в тяжелые времена

Прослушать новость
Остановить прослушивание

— Молодой человек, можно вас на минуточку, — Виталия Николаевича окликнул сзади незнакомый баритон. — Не такой уж молодой, — обернулся ВН, прогуливавший собаку породы джек-рассел-терьер, как положено, не далее 100 метров от дома. Псина, молодая и ретивая, рвалась с поводка и никак не хотела вникнуть в новые реалии жизни при коронавирусе. Ей хотелось носиться за голубями, но голуби теперь тоже были под запретом. Как и многое другое. — Вы хотели что-то спросить? — обратился ВН к незнакомцу.

Мужчина был неопределенного возраста, в долгополом пальто вроде бы модного, но вневременного покроя и широкополой шляпе, каких у нас точно не носят, а если носят, то разве что пижоны. Суховатое лицо и тяжеловатый взгляд выдавали в неожиданном собеседнике человека недоброго. «Что ему от меня надо?» — подумал ВН и оглянулся в поисках хотя бы наряда Росгвардии. Так, на всякий случай. Но улица была пуста, несмотря на середину дня.

— Наверное, тяжело сидеть почти все время взаперти, — продолжал цепляться незнакомец.

— А то вы сами не знаете. Кстати, вы почему не самоизолировались? Я вот с собакой, мне мэр разрешил. А вы не похожи на человека, который вышел за хлебом или в аптеку. Кстати, если все же в аптеку, то сегодня утром заходил в нашу, масок там как не было, так и нет.

— Мне маска не нужна, — незнакомец произнес это так уверенно, что ВН почему-то сразу в это поверил, но на автомате переспросил:

— Вы заговоренный, что ли? Или уже переболели?

— Можно и так сказать. Чем я только не болел, но ни одна зараза меня не взяла. И еще долго не возьмет, — и на лице незнакомца появилось подобие саркастической улыбки. Это лицо, впрочем, явно было создано не для смеха.

— Вам, я вижу, поговорить не с кем. Но вы, на всякий случай, ко мне не приближайтесь ближе, чем на два метра. Социальная дистанция, знаете ли.

ВН бесконечно «скролил» интернет и особенно соцсети, впитывая в себя все, что походило на «рекомендации» по поведению в условиях пандемии. От чего, конечно, можно сойти с ума. Чуть ли не последним якорем, удерживающим от того, чтобы мозги не смыло в пучину безумия, оставалась собака. И прогулки с ней. Которые были как «открытки» из позапрошлой, еще недавней жизни. Такое чувство бывает, когда перебираешь старые фотографии: вроде все это с тобой и происходило, но смотришь на это со стороны, как будто с облака, с которого уже не спуститься туда, где ты улыбался или дурачился перед объективом. Это уже как бы и не ты вовсе.

— У меня к вам вопрос и даже, можно сказать, предложение, — не отставал незнакомец.

— Какого рода? — напрягся ВН, будучи человеком от природы подозрительным и людям не доверяющим. Тем более столько раз уже все равно был «кинут» разного рода жуликами «на доверии». Да и друзьями (они таковыми казались, во всяком случае) тоже. Получалось даже по балансу, что друзья кидали чаще.

— Чем бы вы были готовы пожертвовать в своей жизни, чтобы весь этот ваш коронавирусный кошмар закончился?

— Ваш? А почему не ваш тоже? — начинал раздражаться ВН.

— Ну я же вам объяснил, что меня и эта зараза тоже не берет.

— Дьявольщина какая-то… — подумал про себя ВН.

— Ну можно и так сказать, — неожиданно отозвался баритон. Я вам предлагаю сделку: в обмен на список «самоограничений» я обещаю вам все вернуть назад. Ну почти. Зависит от списка, конечно.

— Вы издеваетесь, вам делать, что ли, нечего? — закипал ВН. Но в какой-то момент — все-таки долгие часы смотрения канала РЕН-ТВ не прошли даром — он осекся и его прошиб холодный пот от страшной догадки, кто сейчас перед ним.

— Вы же вечером с собачкой гулять выйдете, я вас тут ждать буду. Милый какой песик.
«Милый песик», впрочем, в течение всего этого разговора был совсем не мил, а сидел словно пришибленный, в его глазах читался ужас, а лапы подрагивали.

— До встречи, — покорно сказал ВН и направился на ватных ногах к своему подъезду.

Дома он принял для успокоения еще остававшегося чуть-чуть санкционного «Бурбона» и, словно загипнотизированный, взяв бумагу и ручку, сел на кухне составлять wish list, решительно поставив цифру «1» в верхнем правом углу. Потом, подумав, поставил после нее жирную точку. В памяти всплыло, как он изучал совсем другой wish list, который его брат, проживающий в Америке, вывесил в интернете перед свадьбой. Ну а чо, дело полезное, не станут гости дарить одно и то же, а еще всякую ерунду ненужную. А так, пройдись по готовому списку и застолби свой подарок галочкой.

Перво-наперво ВН решил отказаться от «Бурбона». Все равно его теперь еще нескоро привезут, даже контрабандный. А то и вовсе уже не привезут. ВН знал места, где были стабильные поставки «санкционки», а между рядов прохаживались непривычно вежливые к покупателям, но строгие к продавцам «славянской наружности» атлетически сложенные кавказские ребята. Потом, недолго думая, «под нож», пункт за пунктом пошла вся «санкционка» вообще. Жили без нее — не надо было привыкать. Потом — заграничные путешествия, начиная от самых дальних, до вообще всех, где надо путешествовать на самолете.

Поездил по миру — и хватит. Как говорится, в другой раз. Не в этой жизни. В конечном счете, есть неплохая дача, речка недалеко. На речку вот разрешили бы летом. И в лес. И в садовый центр, что в пяти километрах. Так, для души, чтоб потом смотреть, как набухают почки и бутоны новой жизни.

И она продолжается. Хотя раньше и без этого обходились, а редкими растениями и рассадой с соседями делились. Черенки там, отводки и пр. Так что хрен с ним, вычеркиваем садовый центр.

Фитнес с бассейном жалко, конечно, но можно по видеосвязи что-то посмотреть. Ну хоть так. Бассейн видео не заменишь, но, может, дай бог, Крым откроют. Как раньше будет. Совсем раньше. Хорошо, что видеосвязь успели изобрести.

Рестораны? Да пустая трата денег и понты. Вычеркиваем. Кино? Так вон на большом экране домашнего ТВ вполне даже удобнее смотреть. На минус. А то мало ли кто там чихать в зале начнет.

Шопинг можно весь сразу — на минус. Тем более что ВН больше часа, пока жена перещупает все тряпки в отделе, все равно не выдерживал. У него в голове начинало расти давление, а ноги наливались свинцом от топтания на месте. Встречи с друзьями, поездки к детям? А какова цена? А если опять зараза начнет расползаться? ВН сократил список друзей в офлайне до минимума.

В итоге список получился у ВН внушительный. На двух сторонах листа формата А4. Под конец даже мельчить начал — буквы не вмещались. По деньгам (доходам) тоже много чего почикал. Чтобы меньше покупать ненужного, можно меньше продавать ненужного. По трезвому рассмотрению (ну, с поправкой на «Бурбон») на фоне нарастающего кошмара, когда тебе каждый день долбят мозги ростом числа заболевших и умерших, публикуя фотки километровых очередей «скорых» на прием, показалось, что, на самом деле, от очень многого можно отказаться. Что наша прежняя жизнь — наполовину «понты» и пустое времяпрепровождение. А может, и больше, чем наполовину. За которыми не успеваешь насладиться самыми простыми вещами. Прогулками по весеннему парку или лесу. Сидением на берегу с удочкой в предрассветном тумане. Недалеким походом, с гитарой, по старинке, у костра. Посиделками с действительно близкими тебе людьми, а не «нужными по делу». И так, чтобы все при этом не пялились в телефоны.

Они с собакой отправились на вечернюю прогулку. Незнакомец уже был там.

— Ну что, написали списочек-то? О, я вижу, вы на многое готовы, — язвительно усмехнулся он, показывая глазами на испещренный лист. — Ну так как, акцептуем сделку?

— Спасибо вам, как говорится, за предложение заманчивое. Но нет, — ВН, неожиданно сам для себя, выпалил это слова почти скороговоркой, словно боясь, что они заскочат в испуге обратно в его не прикрытой медицинской маской (их же нет, мы помним) рот.

— О как! Не ожидал, если честно, — удивленно вскинул черные брови незнакомец. — Со мной обычно все подписывают контракт. Бывали, конечно, упертые. Но там хоть за идею, а вы-то во имя чего уперлись?

— Видите ли, не хотел вас нисколько обидеть (ну еще бы), наша жизнь ужасна, но и прекрасна в своей непредсказуемости. Мы не знаем, когда и при каких обстоятельствах настанет наш смертный час. Но не знаем мы и то, когда на нас вдруг неожиданно может свалиться счастье. И даже когда кажется, что наша жизнь уже никогда не будет прежней, а мрачная уверенность в этом с каждым днем лишь нарастает, мы все равно оставляем себе в душе ма-а-аленькую лазейку: а вдруг ну хоть что-то из старого доброго, привычного прошлого да «реинкарнируется»?

Даже если очень частично и убого, мы уж сами, как на 3D-принтере, в голове «достроим» новое эрцаз-будущее, полное лишений и отказов от многих привычек, до того состояния, когда даже его можно будет воспринимать как большое счастье. Или вдруг за углом поймаешь зазевавшуюся удачу. А вообще, главное, как понимаешь в тяжелые моменты, это чтобы близкие тебе люди были здоровы. Собственно, на этом все. Совсем короткий wish list тогда получается.

— Я понял, пока дошел к вам, что не готов жить «по списку», подписанному вами, как я понимаю, в порядке очередного искусительного эксперимента над нами, грешными и постоянно внезапно смертными, — набирая уверенности в голосе, продолжал ВН. И порвал листок-список. Собака было дернулась за клочками, разносимыми весенним ветром, но поводок, удержал близ хозяина. Не вернуть унесенных ветром.

— Значит, сделки не будет, — безразличным голосом констатировал незнакомец. — Дело ваше, я второй раз предлагать не буду, не в моих правилах в данном конкретном случае. Прощайте. — И удалился быстрым шагом в направлении ближайшей станции метро.

Вечером, допив остатки «Бурбона», ВН впал в глубокую задумчивость и сомнения: может, надо было все же согласиться? И еще более подлая мысль его посетила: может, кто другой согласится, а мы все «прокатимся» за чужой счет? Взгляд его упал на собаку, пес, дремавший под ногами, вскинул морду и посмотрел на него, казалось, с удивлением: «Хозяин, ты же понимаешь, что так это не работает, давай лучше пожрем чего-нибудь, а там видно будет. И еще почеши мне живот, ты же знаешь, какое это счастье».