Новый роман Пелевина вышел весной, а не как обычно осенью — некоторые увидят в этом теорию заговора маркетологов/египтян/масонов/англичан (подчеркнуть нужное). И правильно сделают! Мы же считаем своим святым долгом ужать многословный и многостраничный опус «Возвращение Синей Бороды», не лишенный удачных образов (далее по тексту приводим их цитатами) до сравнительно небольшого объема. Если дорогой читатель не будет поспевать за мыслью Пелевина, пусть не отчаивается.
Мы тоже не поспевали. Но сделали все что могли.
Итак, небольшая вступительная справка: Пелевин строит миниатюрную машину времени (этот каламбур внимательные обязательно оценят позже) и возвращается к образцу себя 2019 года, конкретно — к роману «Искусство легких касаний», построенному в форме пересказа романа-расследования конспиролога Константина Голгофского. В 2026-м Голгофский снова попадается на удочку спецслужб и узнает, что он — перевоплощение Жиля де Рэ, прототипа Синей Бороды, маньяка-садиста и сподвижника Жанны Д'Арк. Вскоре он встречается с перевоплощением Жанны и начинает расследование, чтобы понять: какой огромный проект, связанный с прошлыми жизнями и квантовой физикой, разрабатывали спецслужбы? И кому было выгодно найти Голгофского и направить на нужный след? За этим последуют страшные секреты, оккультные оружия, таинственные убийства сотрудников и много-много откровений.
При чем тут заявленный Эпштейн, спросите вы? Мы задавались тем же вопросом. Что, довольны, Виктор Олегович? Эка поводили всех за нос?
Но слова, на которых основана человеческая магия, уверяют нас, что вещи существуют и длятся. Слова и есть симулякры, среди которых плавает ум. Среди них присутствуют все описанные Бодрийяром типы.
Опуская философско-политические контексты, намеренно подчеркнутую (спасибо, мы поняли) англофобию Голгофского и всю мистику, сюжет романа можно уложить в пару предложений. Изобретена машина времени, которая перемещает в прошлое не тело, а сознание. Средневековые демоны, одолевающие Жиля де Рэ, оказываются гостями из будущего, теория квантовой физики хорошеет под натиском оккультного и духовного, голливудское кино становится единственной около-подлинной реальностью — короче, Шурик стоит в сторонке, держит пелевинское пиво и нервно покуривает. Вот она — подлинная машина времени! Джеффри Эпштейн меняет профессию и оказывается талантливым русским физиком Женей, сломавшим к чертовой бабушке («чертовой бабушке Жанне», написал бы наш автор) мультивселенную. Она, в свою очередь (не бабушка, ну право слово!) начала зализывать раны. Переписала историю и превратила его в педофила.
Вот и думайте, где тут правда, а где — теория заговора! Плоскоземельщики, вы с нами? Не заскучали?
Виктор Олегыч, поняли, раскусили! Ваш традиционный оккультно-политически-исторический винегрет на этот раз сделан по рецепту какого-нибудь конспирологического русско-французского оливье. В смысле, наструган по базовым кулинарным книгам любых теорий заговора, где за уши на глобус натянуты и спецслужбы, и древняя магия, и передовая физика. Тут никого не обманули. Обещали книгу о теориях заговора — дали! Спасибо за честность. Это, признаемся, вышло весело — автор, жжете, что еще сказать!
Впрочем, постоянный читатель Пелевина, как и мы, уже догадывается, чем закончит Виктор Олегович. Вне зависимости от сюжета и исторического контекста. Никаких перерождений и прошлых жизней, с которых начинался роман, на самом деле не существует. Это все просто квантовое эхо мультивселенной. Мы все — суть волны одного всполоха сознания. Да и сознания, может, нет. Есть только свет великого фонаря, на который мы летим, как мотыльки из «Жизни насекомых». Ну, каково сравнение, дорогой ценитель олдфажного Пелевина? Вот и нам нравится.
Наши телесные элементы, наши привычки и действия, надежды и мечты, да и сама «личность» как их сумма — просто пустые морфические структуры, создающие резонансные подобия в будущем, проходя через Конфиденциально ежесекундную смерть. Нет никакой разницы между утренним пробуждением и перерождением через семнадцать веков. «Долгая дорога, да и то не моя» — можно ли точнее описать нашу жизнь.
Так к чему все эти 400+ страниц текста, из романа и двух приложений (повести и зарисовки), умело, хочется верить, сжатые нами в размер одной жалкой колонки? Мы вынуждены сделать вывод....
Окей: стоп, баста, финита, хватит! Подражание рассказчику «Возвращения Синей Бороды» вас наверняка утомило. Меня — тоже. Отбросим маски: после затертой до дыр вселенной Трансгуманизма новый роман читается с приятной ностальгией.
Это Пелевин-стайл образца 2017-2019 года. Такое воплощение мема «Дуров, верни стену». Читатель ныряет на безопасную глубину, и от созерцания до боли знакомых авторских приемов и выпадов теплеет на душе. Да, все эти пелевинские «приколы» уже давно стали костями китов и ихтиозавров, древними и надоевшими, но такими родными — ради них и путешествие во времени совершить можно. И вроде воспринимаешь книгу как очередной диснеевский ремейк, шпионский триллер из бондианы (Голгофскоиады? А можно не надо...). Но все равно, изголодавшийся по Пелевину без нейросетей, по-детски радуешься привычному миксу буддизма, политики и запретного колдовства.
В поисках ответа на ежегодный вопрос «а надо ли это читать» и «а хорошая ли вышла книга» долго думаешь, но в итоге решаешь: да, читать нужно, и да, книга вышла неплохая.
Особенно на контрасте с романами последних трех лет. Это плотно сделанный текст с минимальным вкраплением диалогов и минимальным же наличием сюжета — казалось бы, за такое стоит ругать, но нет. Именно за такой стиль читатель и полюбил старого-доброго Пелевина в «Омоне Ра», «Жизни насекомых» и других ранних текстах. Это, по сути, огромное авторское эссе, разбавленное очевидными твистами и смертями второстепенных персонажей.
Типичная Ars Magica Пелевина, которую мы любим — не старье, а, знаете ли, ретро.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
