«Возрождение Самотлора — результат налоговых инвестиций»

Как был спасен Самотлор

Прослушать новость
Остановить прослушивание
Государство в прямом смысле слова спасло Самотлор и всю Западную Сибирь, а заодно и свои доходы от добычи нефти, предоставив поддержку легендарному месторождению, считает экономист Михаил Делягин.

Самотлор – символ советской и российской нефтяной промышленности, одно из крупнейших месторождений в истории человечества. «Нефтяное море» с извлекаемыми запасами в 3,7 млрд т (из которых осталось 0,9 млрд.), открытое в 1965 году, дало мощнейший стимул к развитию нефтяной промышленности и всей Западной Сибири.

Однако истощение запасов и снижение их качества (обводненность составляла 99 %) привело к стократному (с 500 до 5 т. в сутки) падению дебита обычных скважин по сравнению с периодом пиковой добычи. В результате за 2008-2017 годы добыча самотлорской нефти снизилась в 1,6 раза (с 29,3 до 18,8 млн.т.), причем только прямые потери от сокращения добычи, связанные с доходами государственного бюджета превысили 150 млрд.руб..

Государство в прямом смысле слова спасло Самотлор и всю Западную Сибирь. Решение было принято президентом и, следует подчеркнуть, было своевременным и стратегически верным. Налоговый вычет к НДПИ в 35 млрд.руб. на 10 лет позволил стабилизировать добычу нефти: темп ее снижения замедлился в 5 раз (с 5 до 1% в год).

Это было достигнуто за счет увеличения инвестиций по сравнению с 2017 годов в 1,3 раза, что позволило увеличить число новых скважин (на 34% в 2018 и на 45% в 2019 году) и, главное, принципиально изменить применяемые технологии. Практически все скважины сегодня не традиционные наклонно-направленные, а горизонтальные, с применением технологии многостадийного гидроразрыва пласта, что позволило увеличить дебит более чем в 6 раз по сравнению с традиционной скважиной.

Благодаря этому государство уже за 2018-2019 годы получило положительный денежный поток (с учетом предоставленных вычетов) более чем в 111 млрд.руб.. Таким образом, налоговые инвестиции (по старинке все еще именуемые «льготами») за первые же два года применения, составив 70 млрд.руб., принесли государству 181 млрд. – в 2,6 раза больше их величины.

Таким образом, государство, вложив 70 млрд получило 181 млрд.

Существенно и то, что сегодня работы на месторождениях Самотлора ведут исключительно российские подрядчики, а используемое высокотехнологичное оборудование на 95% производится в России. Высокая локализация обеспечивает исключительно высокий мультипликативный эффект (за счет смежных производств) от вложений в разработку месторождения, который за 10 лет составит более 1,7 трлн.руб. – и, таким образом, превысит величину налоговых инвестиций в 4,9 раза.

Важно и то, что «Роснефть», работающая на Самотлоре, не сокращает производственную программу, несмотря на снижение цены нефти, что также является положительным следствием примененного механизма стимулирования.

Фантастическая эффективность налоговых инвестиций государства, в кратчайшие сроки обеспечившая по сути дела возрождение Самотлора, создала реальную угрозу отвлечения средств от финансовых спекуляций на развитие и даже модернизацию России. Это создало стратегическую угрозу для финансовых спекулянтов, - и естественную реакцию сочувствующих им СМИ, призванную любой ценой и любыми методами скомпрометировать обыденный для всего развитого мира механизм модернизации как «траты» бюджета (хотя речь идет о сугубо расчетных деньгах, которые при продолжении выжигания реального сектора фискальным террором никогда бы в него не поступили).

Опыт Самотлора наглядно демонстрирует, что даже частичный, локальный отказ от политики, направленной на изъятие из экономики максимума средств в целях максимального стимулирования разрушительных спекуляций и подавление таким образом всякой производственной активности, дает почти мгновенный и значительный позитивный результат.

Институциональным условием возвращения российской экономической политики к нормальности, общей сегодня для всех развитых и успешно развивающихся стран, является ограничение финансовых спекуляций, без которого крупные страны просто не имеют шанса стать развитыми (как ЮАР или страны Латинской Америки, которые после войны были богаче европейских и сопоставимы с ними по уровню развития). В Европе эти ограничения действовали и в 80-е годы, в США – до 1999, в Японии – до 2000 года.

Наиболее технологичен японский метод, регулированием структуры активов банков привязывающий масштабы финансовых спекуляций к инвестициям в развитие реального сектора. Но сегодня, когда возрождение Самотлора наглядно показало всей России магистральный путь комплексной, системной модернизации экономики либеральные обозреватели всеми силами пытаются замолчать этот позитивный опыт и его значение, чтобы превратить его из будущего правила в исключение, в частный специфический случай и безнаказанно продолжить политику «удушения» реального сектора.