Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Молилась ли ты на ночь, молодежь

Юрий Белановский о том, как церковь хочет изменить молодых, но не хочет меняться сама

Участники международного парада-карнавала студенчества в рамках XIX Всемирного фестиваля молодежи и... Сергей Бобылев/ТАСС
Участники международного парада-карнавала студенчества в рамках XIX Всемирного фестиваля молодежи и студентов

Ответственные лица сегодня очень много говорят о молодежи. Плохая она или хорошая? Влияет на нее тлетворный Запад или нет? Есть у молодежи традиционные ценности или нет? В России стартовал Международный фестиваль молодежи и студентов, социологи соревнуются в исследованиях, что там в мозгах у молодых. Не осталась в стороне и РПЦ, где тоже давно и безуспешно пытаются понять, как и чем привлечь молодежь. Хотя ответ лежит на поверхности.

Неожиданно для себя побывал на круглом столе, организованном представителями РПЦ. Вот уже лет шесть, с тех пор, как я не работаю в Даниловом монастыре, — а проработал я там 15 лет, — не посещал подобных собраний. Говорили о молодежи, о «вызовах времени и о том, как же с молодежью работать». Такая постановка вопроса звучит в православных кругах сколько себя помню.

Реклама

Еще там, на круглом столе, я для себя понял, в чем же непреодолимая проблема православных спикеров и ответственных лиц.

Популярный и уже давно традиционный и не сбавляющий обороты в Церкви разговор о проблемах молодежи и о работе с ней — это как разговор о погоде, только с одной особенностью: ему придается невероятно важный смысл. А в результате пшик.

Поясню. Изменить погоду никто не может, но о ней много говорят и, как правило, для поддержания разговора, или выражения эмоций, или чисто в сиюминутных прагматических целях: что надеть...

Самое интересное, что никто не придает серьезности этим разговорам. Во-первых, как уже сказано, погоду изменить нельзя. Во-вторых, она очень мало или почти никак не связана с нашей жизнью. Какая бы ни была погода, мы идем на работу, мы идем в магазин, мы готовим обед, мы уставшие ложимся спать, мы говорим по телефону, мы рады встрече с друзьями и т.д. То есть наша жизнь это одно, а погода, в контексте которой мы проживаем, — другое.

И сколько погоду ни обсуждай, ничего в нашей жизни от этого не изменится. Приходится делать свои дела и жить.

Наша жизнь зависит от нас, а не от погоды и тем более не от разговоров о погоде. Так и с молодежью. Никто не хочет понять, что молодежь и Церковь, это как сладкое и твердое. Разные миры. Придавать много значения описанию, или оценкам, или своим представлениям о молодежи — это то же, что обсуждать снег. Пустословие.

Предположим, злой Запад и вправду зомбирует нашу российскую молодежь. Бред, конечно. Ну, предположим. Православные спикеры и даже сам Патриарх могут на это повлиять и прекратить это зомбирование? Нет. Они знают противоядие? Нет. Тогда, в нашей аналогии, мы не можем снег сделать зеленой травой, и он на улице остается снегом. И весь вопрос не в разговорах, а в моем к отношении к снегу и готовности меняться. В готовности оторвать свой зад от дивана и что-то сделать самому.

Если снег мне мешает, я его убираю. Если нравится, валяюсь в нем. Если мне пофигу, просто иду и не замечаю. Если хочу, могу растопить его и чаю попить.

Никто из православных спикеров и уполномоченных лиц, обсуждающих молодежь, никак не может повлиять на молодежь и изменить ее. Но они этого не видят, не понимают и не признают. А знаете почему? Потому что православные боятся отнестись к молодежи как к погоде и принять ее такой, какая она есть! Боятся!

Почему? Потому что такое принятие обессмысливает и обесценивает все, кроме одного вопроса: какими можем быть мы, как мы можем измениться, чтобы молодые люди нам доверились и были с нами, чтобы мы вместе с ними делали что-то хорошее?

Так же, как с погодой. Какими можем быть мы, чтобы погода была нам на пользу, или чтобы не принесла вреда, или чтоб мы ей насладились, или чтоб она нас взбодрила? Речь не только об одежде и снаряжении, но и о внутреннем нашем мире.

Православные спикеры и ответственные лица вот уж 30 лет утопают в прошлом и мечтают о будущем. Но их нет «здесь и сейчас».

Они или хотят прошлое натянуть на молодежь, или заставить молодежь соответствовать чему-то в будущем (быть патриотами, многодетными, верующими и т.д.). Православные спикеры и уполномоченные лица не могут просто быть рядом с молодежью вне контекста прошлого и мечтаний о будущем. Они все время над молодежью. У них банальный потребительский подход.

Православие не предстает молодежи как пространство доверия и принятия. У молодежи в отношении православных нет шанса быть собой. Я не об одежде и не о музыке, и не о сленге, а о том, что все это выражает. О самой личной и глубокой сути каждого из нас. А если кому-то нет дела до меня лично, а есть потребительский контекст в отношении меня, чтоб я изменился ради кого-то, то у меня нет доверия и желания быть рядом.

На упомянутом круглом столе было очень показательно, что многократно повторяемый вопрос ведущей о практических шагах и предложениях остался без ответа.

Никто не знает, что делать. Говорят, говорят, говорят...

А ведь на деле все просто. Только четыре московские благотворительные организации объединили молодежи больше, чем вся православная Москва. И заметьте, у этих организаций нет конференций о молодежи и вызовах времени.

Что же нужно, чтобы молодежь пришла, чтобы осталась, чтобы смогла взять ответственность за свой город, за свою улицу, за свой дом, за тех людей, что рядом, за тех, что оказались в беде?

Надо эту ответственность предложить молодым, но не как нагрузку или обязанность, а как возможность и свободный выбор.

А что же является их условием, ради чего молодые соглашаются бесплатно помогать и тратить свое время и силы? Это доверие, своевременность и партнерство. По-настоящему привлечь молодежь и приобщить ее к добрым делам получается только у тех, кто следует за очень важным принципом или даже законом.

Ценности и смыслы нельзя дать человеку извне, их нельзя вложить или навязать. Ценности и смыслы обретаются каждым из нас свободно и ответственно, и только тогда они становятся жизненной силой.

Если сравнивать церковный и благотворительный опыт, становится ясно: в Церкви молодежи не хватает, прежде всего, дела. Не императивы типа «надо», «должен», «Бог заповедал», а понятное и простое, но в то же время очень нужное и реальное дело. При этом, например, социальное волонтерство – не такая уж простая история. Молодой человек тратит не только время. Он вступает в отношения с подопечным: ребенок в больнице, ребенок инвалид в специализированном интернате, бездомный на вокзале, бабушка в Доме престарелых.

А личные отношения – это всегда, хотим мы этого или нет, — сопричастность и ответственность. И молодежь эту ответственность берет.

Тут ключевое слово «взять», то есть самому свободно выбрать в свою меру, а не получить что-то по приказу (или, как непреложную заповедь), что раздавит тебя, как бетонная плита.

Если все сказанное обобщить, то я бы сказал, что молодежь сегодня, как и всегда, ищет простых добрых человеческих смыслов, она ищет развития и поддерживающих личных отношений, ищет посильной ответственности, ищет опыта и знаний. Молодые готовы подарить себя Богу и людям. Но все это с одним условием: выбор должен быть личный, самостоятельный и свободный.