Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Монстры-терапевты Стивена Кинга

Владимир Максаков о том, как и зачем «король ужасов» играет на страхах американцев

Кадр из фильма «Сияние» (1980) Warner Bros.
Кадр из фильма «Сияние» (1980)

21 сентября Стивену Кингу исполняется семьдесят. За это время им созданы 55 романов и девять сборников рассказов. И хотя хоррор по-прежнему признается маргинальным жанром в литературной иерархии, сам писатель считает ужасы «важной и нужной литературой». Взаимодействуя со страхами американцев, он учит их не бояться — ни маньяков, ни стихии, ни даже самого дьявола.

В отличие от многих других писателей, Стивен Кинг любит давать интервью. Однажды он пошутил, что таким образом смешивает жизнь и творчество, чтобы его биографам было сложнее отделить правду от вымысла. И правда – большинство посвященных ему книг рассказывают о его собственных романах, повестях и рассказах, и почти ничего об их авторе.

Реклама

О его личной жизни вообще известно очень мало, но Стивен Кинг много и часто говорит о своих страхах.

По его мнению, встреча в литературе и кино с тем, что пугает тебя самого в жизни, позволяет от этих страхов избавиться.

Подобный механизм работы со своими эмоциями психологи называют опосредованием. «Штука в том, чтобы описать тебе твое чувство лучше, чем это можешь сделать ты сам, — говорит писатель. — Если ты узнал свои собственные переживания или увидел в одном из героев себя, то моя цель как писателя достигнута».

Стивен Кинг охотно возвращается к детским страхам. Почти в каждом его большом произведении есть герои-дети, которые еще не разучились удивляться, глядя на мир.

Их можно напугать, но они умеют и не бояться.

Детский возраст в кинговской вселенной приближен к волшебству, и к мистике, и к сверхъестественному ужасу. Сохраняя веру в чудесное, дети открыты для взаимодействия с ним.

Детально эту теорию «детского ужаса» Стивен Кинг разработал в образе Дэнни Торранса — мальчика, наделенного даром «сияния», притягивающего темные силы. В каком-то смысле писатель продолжает следовать заветам классической литературы, ведь в его творчестве полем битвы между добром и злом остается душа человека — другое дело, что эти начала оказываются воплощены в на редкость пугающих образах чудовищ.

«Носители зла» — важнейшее население кинговских романов, повестей и рассказов — ведут свою родословную от ужасов Говарда Филлипса Лавкрафта, одного из главных мифотворцев XX столетия. О них сам мастер писал так: «Самый страшный ужас всегда неописуем. Я могу так и сказать, предоставив читательскому воображению выполнять всю работу. Но этого явно недостаточно. Идея в том, чтобы обозначить присутствие ужасного несколькими яркими штрихами, пугающими одного из моих героев. Иными словами, мне важно, чтобы мой читатель этот ужас узнал».

Стивен Кинг следует этому рецепту почти без исключений.

В каком бы обличье зло ни представало в его произведениях, оно всегда узнаваемо — прежде всего, для американцев.

Но не только для них. Писателю очень помогла глобализация, в итоге которой все мы боимся примерно того же, что и среднестатистический американец. По словам Кинга: «Самым большим страхом остается страх смерти. С ужасом перед потерей жизни лично я не могу сравнить ни один другой. Но жизнь можно потерять по-разному. Я считаю, что зло питается нашими страхами».

Кинг создал исчерпывающую галерею образов «носителей зла». Среди них маньяки, вампиры, оборотни, дома и отели, населенные призраками, безымянные твари, собаки и кошки, автомобили-убийцы, неукротимая стихия, в конце концов, и сам дьявол — Человек в черном из одноименного рассказа.

Но самым жутким для писателя остается «автохтонный ужас» коренного населения Америки.

Под воздействием индейского духа мертвых — вендиго — пробуждается зло в самом, пожалуй, беспощадном кинговском романе «Кладбище домашних животных», а ставший всемирно известным отель «Оверлук» из «Сияния» вообще построен на месте старого погребения индейцев.

Отметим еще одну деталь: Стивен Кинг описывает происходящее с пугающей достоверностью. Хрестоматийной, к примеру, стала открывающая сцена романа «Роза Марена» — беременная героиня, избитая мужем-полицейским, теряет ребенка. Многие американские писатели рассказывали о тех же вещах, но никто не рисковал идти на смешение жанров триллера и сверхъестественного ужаса.

Разумеется, писатель такого масштаба не может появиться в культурном вакууме. Помимо уже упомянутого Говарда Филлипса Лавкрафта, это, прежде всего, так называемая «южная школа», находившаяся под сильным влиянием Уильяма Фолкнера: Ширли Джексон, Фланнери О'Коннор, Джойс Кэрол Оутс. От этих писателей Стивен Кинг взял целый ряд героев — раздираемых страстями, волевых, сильных и выбирающих между добром и злом.

Великим американцам первой половины XX столетия Стивен Кинг обязан главным хронотопом своих произведений — маленьким городком, из которого то и дело пытаются убежать герои.

Он честно признается, что просто решил ответить на вопрос: «А есть ли некая сверхъестественная причина, которая гонит их прочь?». Тихий город и дал Стивену Кингу бесконечный фон: в очевидно благополучном мирке среднестатистических жителей США есть свои темные стороны, и цель писателя — привести очередного «носителя зла», чтобы посмотреть, что получится.

Таким образом гибнут и разрушаются Салемс-Лот в «Жребии», Дерри в «Оно», Касл-Рок в «Нужных вещах», Честерс-Милл в «Под куполом» и многие другие.

Кроме того, почти в каждом романе Стивена Кинга встречаются аллюзии на классические американские тексты. Так, в «Противостоянии» герои повторяют путь персонажей «Гроздьев гнева» Джона Стейнбека, пироман Мусорный Бак пародирует «Путешествие с Чарли в поисках Америки», а работающий на заправке Стью Редман встречает вернувшегося с того света Джима Моррисона. Отец Каллагэн в «Темной Башне» перемещается по «тайным хайвеям», одному из самых важных (и жутких) мифологических образов Америки, о котором пели те же «Дорз».

Впрочем, есть и еще одна традиция, без которой не состоялся бы Стивен Кинг — «исторических ужасов» Новой Англии. Это американские классики: Вашингтон Ирвинг, Эдгар По, Натаниэль Готорн. От них к литературе ужасов идет та самая историчность и укорененность культуры, по которой так тоскуют американцы.

С историей у Стивена Кинга вообще особые отношения. Его лучшим романом критики признали «22/11/63» — о попытке предотвратить убийство Джона Кеннеди, а одной из лучших повестей стал «Способный ученик» из сборника «Четыре сезона» — о том, как школьник, шантажируя бывшего коменданта немецкого концентрационного лагеря, сам становится преступником.

История лучше всех «плохих мест» хранит свои тайны, и писатель редко обращается к ней напрямую, но вставные повествования о далеком прошлом очень украшают его романы.

Главный герой множества произведений Стивена Кинга — писатель. Автор создает во многом автобиографического персонажа, и эта искренность подкупает. Он не скрывает своей веры в порожденные воображением ужасы, и при каждом удобном случае подчеркивает, что и сам не всегда знает, где проходит грань между вымыслом и действительностью.

Это постмодернистское отношение к тексту как к инореальности оказывается созвучно настроению множества людей, которым надо во что-то верить. Джек Торранс из «Сияния», Мортон Рейни из «Секретного окна», Тэд Бомонт из «Темной половины» обладают писательским даром пересотворять мир — и, как сам Стивен Кинг, несут ответственность за выпущенных на свет монстров.

Автор – критик, преподаватель МПГУ и ВГИК