Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Трамп как «коктейль Молотова»

Николай Пахомов о том, почему американцы недовольны властями

Николай Пахомов 24.10.2016, 08:07
David Moir/Reuters

Только 25% американцев считают, что страна движется в правильном направлении, 50–60% думают, что их дети будут жить хуже них, 6% граждан доверяют конгрессу, 16% доверяют президенту, только 20% доверяют властям. Неудивительно, что, даже несмотря на многочисленные скандалы и сомнения в компетентности, Трамп пользуется поддержкой.

Майкл Мур, американский кинодокументалист, известный своими либеральными взглядами и активной гражданской позицией, недавно назвал Трампа по-творчески остроумно — живым «коктейлем Молотова», запущенным разгневанными американцами в «политическую систему, сделавшую их жизнь жалкой». При этом сам господин Мур собирается голосовать за Хиллари Клинтон. Это разумно: из истории известно, что «коктейли Молотова» плохо помогают против танков, а клан Клинтонов и примкнувшая к нему значительную часть американских элит действительно напоминают эффективную боевую машину. Остроумных людей много и помимо Мура. Наверное, кто-то уже назвал Трампа анти-Обамой. Такое прозвище вполне объясняет не только политический успех миллиардера, но и происходящее в американской политике.

Чтобы понять феномен Трампа, нужно вернуться на восемь лет назад. Барака Обаму можно оценивать с разных точек зрения и по-разному, однако очень сложно оспорить его талант выигрывать выборы. На фоне тяжелой и непонятной войны в Ираке, расколовшей американское общество и политический класс, и других проблем не самой популярной администрации Джорджа Буша-младшего осенью 2008 года разразился финансово-экономический кризис, ошеломивший американских обывателей. В этой ситуации лозунги молодого и энергичного сенатора от Иллинойса Барака Обамы о необходимости коренных реформ в Вашингтоне, направленных на достижение национального единения перед лицом многочисленных трудностей, имели огромный резонанс, а сам сенатор без особых проблем выиграл выборы.

На фоне нынешней кампании тогдашняя борьба между Обамой и Маккейном кажется образцом цивилизованности, даже Сара Пейлин со всей ее неординарностью воспринимается как оригинальное дополнение со стороны республиканцев к развлекательной части выборов.

Не случись обвала на биржах, Маккейн с его имиджем ветерана, центриста, умудренного опытом государственного деятеля мог и победить — его рейтинг периодически опережал показатели поддержки Обамы.

Однако победил Обама — он убедительно предложил избирателям свою программу, избиратели программу в условиях кризиса массово поддержали. При этом настроения царили самые радостные — оптимизм, вера в нового президента, надежда на скорые и благотворные перемены. (Мандат доверия избирателей и популярность Обамы были столь велики, что их хватило даже на победу в 2012 году над Ромни, политиком, правда, не самым харизматичным.)

Тем не менее очень быстро стало понятно, что даже Обама не способен привести политическую реальность в соответствие с радужными предвыборными обещаниями.

Принципиально важно понять причины возникших проблем. Субъективных объяснений можно найти очень много: личность президента и членов его команды, коварство и непримиримость оппозиции, сложная экономическая и международная обстановка, трудности государственного управления в условиях развитого постиндустриального, информационного общества. Однако можно ограничиться одной, вполне объективной причиной. В чем же она?

Правила функционирования американской партийно-политической системы задаются конституцией, написанной в конце XVIII века и отвечавшей реалиям того времени. В Америке существует не просто разделение властей, краеугольным камнем государственного управления является необходимость достигать компромиссов между этими властями и соперничающими политическими партиями.

Сама по себе идея, конечно, благая, однако если политические силы не заинтересованы в этих компромиссах, а именно так происходит сегодня в США, то есть достаточно инструментов, позволяющих блокировать процесс государственного управления.

Например, в Европе и других регионах мира, где расположены государства, испытавшие влияние западных идей демократии и разделения властей, хватает примеров парламентских или президентских республик, у которых существуют механизмы преодоления конфликта властей. В Америке такие механизмы отсутствуют: президент независим от конгресса, конгресс — от президента. Институциональных стимулов для сотрудничества нет, а если, как это происходит в последние годы, нет желания договориться, кто бы ни был президентом, олицетворяющим власть для избирателей, его возможности остаются крайне ограниченными.

Более того, представителям проигравшей президентские выборы партии в конгрессе даже выгодно мешать президенту в надежде подорвать его популярность и на следующих выборах взять под свой контроль исполнительную власть. Так политическая система функционирует в реальности, в американской же пропаганде гражданам объясняют, что существующая система единственно правильная и самая эффективная. Конституция пользуется почти религиозным почитанием.

Необходимо также понимать, что это далеко не единственный пример расхождения реальности и лозунгов пропаганды, в Америке всепроникающей и эффективной. Скажем, для понимания политического успеха не только Трампа, но и Берни Сандерса, с которым Клинтон с неожиданным трудом справилась на первичных выборах, можно вспомнить, что десятилетиями официальная американская идеология строится на тезисе, согласно которому основой и целью существующего режима является процветание среднего класса. В реальности же повышается благосостояние наиболее обеспеченных американцев, средний класс, напротив, сокращается, растет расслоение.

На фоне такого расхождения идеалов и фактов, ожиданий и результатов неудивителен успех на нынешних выборах кандидатов, ориентированных на получение протестных голосов.

Сторонники Обамы могут составить большой список достижений администрации, однако оптимистические планы кардинальных реформ, не говоря уж о национальном единстве и взаимопонимании, так и остались нереализованными. Маятник общественных настроений качнулся в обратную сторону.

Только 25% американцев считают, что страна движется в правильном направлении, 50–60% думают, что их дети будут жить хуже них, 6% граждан доверяют конгрессу, 16% доверяют президенту, только 20% доверяют властям.

Неудивительно, что, даже несмотря на многочисленные скандалы и сомнения в компетентности, Трамп пользуется поддержкой как минимум 40–45% избирателей, твердо намеренных заявить свой протест и наконец-то добиться перемен.

Заметим также, что, во-первых, Берни Сандерс пытался вести свою кампанию вокруг лозунгов конструктивного протеста и позитивной программы и проиграл. Трамп же, напротив, не скупится на мрачные эпитеты, что дает повод демократам даже обвинять его в дефиците любви к родине. Во-вторых, социологи отмечают, что Трамп привлекает многих избирателей своим образом решительного и успешного бизнесмена. Его сторонники надеются, что он сможет в одиночку разобраться с проблемами и добиться работы буксующей политической системы. То есть запрос на политика, способного перебороть систему, в отличие от Обамы, обещавшего ее реформировать, очевиден.

Политические прогнозы — дело крайне неблагодарное. Однако кое-что о будущем американской политики все-таки сказать сегодня можно. Прежде всего с уверенностью можно говорить, что шансы на победу Клинтон очень высоки. Помимо прочего, эта победа укрепит сторонников Трампа в их недовольстве существующей системой. Также велики шансы на то, что и Клинтон не сумеет добиться эффективного взаимодействия с конгрессом, как минимум нижняя палата представителей которого, скорее всего, останется под контролем республиканцев.

Это означает, что число недовольных происходящим в американской политике продолжит расти. Даже если Трамп завершит свою политическую карьеру, можно прогнозировать, что все эти разочарованные американцы в следующий раз найдут средство для протеста с большей разрушительной силой, чем Дональд Трамп, миллиардер, анти-Обама и живой «коктейль Молотова».

Автор — политолог, президент Нью-Йоркского консалтингового бюро.