История одного заключения

Практически в каждом уголовном экономическом деле есть коррупционная составляющая

Если дело серьезного бизнесмена из гражданско-правовой плоскости переводится в уголовную, нужно искать, кому это выгодно.

Все началось в последний месяц. К нам с мужем стали приходить толпы полузнакомых и совсем незнакомых людей и раскаиваться в содеянном. Мы внимательно оглядели друг друга, стигматов от прокурорских погон не обнаружили – ну и продолжаем прием граждан.

Записывать не успеваем: то судья придет с рассказом, кто и как на него давит и что заставляет делать; то следователь из нашей же следственной бригады, несправедливо укатавшей мужа на 8 лет, приходит с откровениями, как и почем это было; то раскаявшийся чиновник из «Единой России», отбывающий длительное наказание по причине сдачи его коллегами, вдруг решает врезать правду-матку про свою былую неправедную жизнь, с подробностями о деятельности соратников. Поток зеков и зечек также не сокращается. И вот на днях пришло одно прелюбопытное письмо, которое его автор позволил опубликовать, не скрывая своего имени: «Меня зовут Ксинтарис Василиса Николаевна. Меня просил обратиться к вам мой муж, Сбитнев Александр Николаевич. Он был арестован в марте 2007 года следователем ГСУ Нелли Дмитриевой (формально арестовывает суд, но не будем придираться. — О.Р.). В «Бутырке» он был знаком с вашим мужем и поэтому-то и сказал, чтобы я связалась с вами. Дело было сфабриковано так, что никто и не скрывал фальсификаций, монтажей и всякой прочей гадости, включая и то, что мне периодически озвучивали цифры, которые шли на оплату различных следственных и судебных действий. Осудили моего мужа хорошо знакомые вам судьи Пресненского суда: Татьяна Васюченко и Олег Гайдар. Итог – 9 лет строгого режима в Омске (УХ 16/9). Статья 159 ч. 4. Я обращалась во все инстанции, отовсюду была отправлена, а из Генпрокуратуры мне вообще прислали ответ: «Вы достали нас, мы прекращаем с вами переписку». Ольга, очень вас прошу связаться со мной и, если это возможно, хоть как-то помочь, тем более теперь, когда эту дрянь арестовали».

«Эта дрянь» относилось к следователю ГСУ Нелли Дмитриевой, которую на прошлой неделе арестовал как раз Пресненский суд Москвы и как раз судья Татьяна Васюченко, с которой Нелли Дмитриева плотно и дружелюбно работала долгие годы в области посадки предпринимателей.

Шекспир, чистый Шекспир.

Мы с мужем немедленно пошли встречаться с правильной женой и смелой женщиной Василисой Ксинтарис. Она предоставила нам все необходимые документы, связала с адвокатом, который вел дело, и со своим мужем Александром Сбитневым, осужденным предпринимателем. Александр разговаривал с нами по официальному телефону омской «девятки», о чем сказал сразу (молодец, опытный человек!). То есть этот разговор записывали мы и омская «девятка», и если в одном месте запись вдруг пропадет (в Омске), останется и у нас, и в памяти Саши и Василисы.

Сначала коротенько о деле Александра Сбитнева. Скажу сразу: он не ангел, далеко не ангел. И вопросы к Саше могли возникнуть. Но, во-первых, вовсе не уголовного плана, а во-вторых, заказ здесь очевиден. Довольно сложно перевести дела серьезного бизнесмена из гражданско-правовой плоскости в плоскость уголовную, и, если эту звезду зажигают – значит, это кому-нибудь нужно.

Александр Сбитнев, исполнительный директор телекоммуникационной компании (которая принадлежала Василисе), был арестован в марте 2007 года, осужден в декабре того же года судьей Васюченко, признан виновным по трем эпизодам из четырех вменявшихся ему в вину, приговорен к 8 с половиной годам колонии общего режима. Потом дело вернулось из Мосгорсуда в тот же Пресненский суд, но уже к судье Гайдару, который быстро добавил Саше выпавший было из обвинения эпизод, довел срок до 9 лет, и режим стал уже строгим. После чего о Саше все благополучно забыли, кроме его жены Василисы.

Что мне категорически не нравится в былой Сашиной деятельности, так это то, что он брал деньги в долг у частных лиц. Это как раз три эпизода, один из которых отвалился, но потом снова был крепко пришит. Саша, когда брал деньги, давал расписки – это естественно. Если у кредиторов в ситуации с невозвратом долга возникают проблемы (хотя Саша уверяет, что их не было – но поди теперь, докажи), люди идут в суд – в гражданский. Сначала разбираются там, а если вдруг не получается, тогда происходят долгие и мучительные попытки (если вы рядовой гражданин) возбудить дело. Здесь расписки сразу стали уголовными эпизодами, что уже сильно подозрительно. Один из потерпевших сообщил следствию, что Саша — мошенник, ибо за 100 тысяч долларов, которые он одолжил, обещал очень непростого чиновника выбрать депутатом Госдумы. Как мы знаем, эта услуга оценивается сильно дороже, так было и 4 года назад. Собственно, это вполне недоказуемое сообщение и стало поводом для перевода гражданского спора, которого не было, сразу в уголовное дело, минуя скучные арбитражные стадии.

Однако четвертый эпизод совсем любопытный: кажется, он и стал причиной преследования. Фирма, в которой Саша был исполнительным директором (а вовсе не главбухом и не генеральным директором: их не привлекали), получила из банка БВТ (Банк высоких технологий) кредит на развитие телекоммуникационной компании, под проект; 95 млн рублей. Проценты платил, долг отдавал, а когда фирме или банку требовалось переоформить залоги или еще что-нибудь – переоформлял, то есть банк был в курсе всего, что происходит с его кредитом, почти уже погашенным. Сашу арестовали по заявлению именно банка – в момент, когда невыплаченными оставались 4 млн руб. Арест и выбил Сашу из графика платежей, что немудрено: три года назад, когда арестовали моего мужа, я сама оказалась ровно в такой же ситуации, но – хвала всем богам – с другим банком, и мы чудным образом разошлись, страшно довольные друг другом. Банк БВТ выдвинул против Саши, а не фирмы, удивительное обвинение в нецелевом использовании 31 млн руб. из выданного и почти погашенного кредита. Что банк имел в виду, оказалось вне интереса следствия и суда, что странно. Если нецелевое использование – это вложение в другое место, а не в телекоммуникации, то какое до этого дело банку, когда средства возвращены, а проект мог провалиться на начальной стадии – это коммерческие риски. А если бы Саша, например, эти деньги обналичивал и давал взятку, то тогда предъявите другое обвинение, это уж никак не мошенничество. К тому же при обналичивании возникли бы налоговые органы с претензиями, но их не было в деле, равно как и подобных претензий. Кстати, в иске к Саше банку было отказано. Очень похоже, что Саша стал случайной жертвой внутрибанковских разборок: в этот момент умер основной акционер банка и начался спор между его наследниками. Судя по всему, Саша попал под раздачу. Чтобы, например, сменить кредитный комитет. В общем, к делу это не пришили, и сейчас уж точно не пришьешь. Еще раз:

перевод гражданских дел в уголовные – тяжелый момент. Это не может быть сделано без участия прокуратуры и суда, особенно в отсутствие арбитражного дела. Здесь всегда возникает серьезная коррупционная составляющая.

Она и возникла. И именно при участии Нелли Дмитриевой, следователя ГСУ при ГУВД Москвы, и еще нескольких людей, чьи имена хорошо известны стране. Это Антон Чайка, который уже засвечен в пособничестве при получении взятки, и один из самых известных действующих замов генерального прокурора, а также судья Мосгорсуда. Александр Сбитнев встречался с ними лично, в официальном кабинете: за изменение меры пресечения у Саши потребовали $500 тысяч, за закрытие дела – $2 млн. Именно этот рассказ Александра Сбитнева и записан на нескольких носителях. Саша готов давать подробные показания. И если с Сашиной головы или с головы его жены Василисы Ксинтарис упадет хоть один волос – будет понятно, что это дело рук действующего заместителя генерального прокурора и судьи Мосгорсуда.