Верхняя Вольта с дубинкой

С чужими пиратами обошлись не хуже, чем с нашими собственными гражданами

Reuters
В инциденте с сомалийскими пиратами Россия вынесла правила для внутреннего пользования на обозрение всего мира: с чужими пиратами обошлись не хуже, чем обходятся с нашими собственными гражданами.

Пираты, захваченные российским спецназом при освобождении танкера «Московский университет», похоже, все-таки мертвы. Сначала об этом с обезоруживающей искренностью объявило само Минобороны, по словам которого, международный закон не позволял судить пиратов, поэтому их просто отпустили, бросив посреди моря, после чего до берега они не доплыли. Затем некий «представитель пиратов» вообще заявил на местном сайте, что 10 задержанных сомалийцев были сначала расстреляны, а потом уже их тела спустили в лодку.

Конечно, проверить обе версии трудно, и возможно, бестолковые пираты все-таки выгребли домой, где заведут по десятку коз и заживут мирной жизнью. Однако в публичном сознании — что российском, что сомалийском, что общемировом — картинка сложилась законченная.

Весь мир останется теперь уверен, что русские захватили пиратов и решили было их судить (было уже объявлено, что их отвезут в Москву), но потом передумали — и пустили в расход, испортив историю, которая поначалу побудила похвалить российскую власть даже наших правозащитников, что бывает не чаще, чем снег в Африке.

Отговорка насчет дыр в международном законодательстве выглядит просто неловко, если учесть, что как раз сейчас в Москве судят предполагаемых захватчиков сухогруза Arctic Sea. Среди них есть не только россияне, но и прибалтийцы, и даже лица с неустановленным гражданством, но Басманный суд это не смущает. Истории Arctic Sea и «Московского университета» отличаются только в одном: насчет Arctic Sea ходили слухи, что он вез тайный груз (то ли наркотики, то ли ракеты для Ирана), а на танкере была только нефть. Почему одних пиратов судят, а других казнили или отпустили, никто пока не объяснил.

Можно оправдать гипотетическую казнь пиратов без суда и следствия как акцию устрашения. В этом была бы своя смурная правда, поскольку бороться с варварами, разбойниками или экстремистами по цивилизованным правилам трудно. Идеального баланса между благородными идеалами и практической безопасностью нет, и без крови его, похоже, не добиться.

Однако, во-первых, так легко отказываться от цивилизованности нельзя: борьба с сомалийскими пиратами идет куда меньше, чем операции в Чечне или Афганистане, и надо хотя бы попробовать разобраться с ними без озверения. Во-вторых, действенность такой стратегии тоже сомнительна: чаще всего она ведет только к массовому ожесточению. Пираты уже пообещали расправляться со всеми россиянами, которых поймают. А в-третьих, все портит временной лаг: сначала российские власти объявляли, что накажут пиратов по закону, а потом оказалось, что те уже мертвы.

Это выглядит не как устрашение, а как поспешное решение не возиться с никому не нужными людишками.

На самом деле удивляться не приходится. Возможно, российские власти в самом деле решили расстрелять сомалийцев или бросить их в море на верную смерть, но и в этом случае с пиратами обошлись не хуже, чем с нашими собственными гражданами. Дикий пиратский инцидент, при всей его географической удаленности, надо ставить в один ряд с такими сюжетами, как смерть юриста Сергея Магнитского или бизнесмена Веры Трифоновой. Оба были гражданами России, и оба, по версии следствия, умерли в предварительном заключении, оттого что не получали нужной медицинской помощи — по сути, были заморены до смерти, причем до того, как их вина была доказана.

Причины здесь называют разные: в случае с Магнитским и Трифоновой предполагают бизнес-разборку, пираты были просто никому не нужны. Однако главное, что

во всех случаях государство, вместо того чтобы выполнить свою главную функцию — осуществить правосудие, устроило расправу без суда и следствия, причем куда более жестокую, чем любое легальное наказание.

В нашем законодательстве нет пункта, позволяющего применять закон только к тем, к кому его легко или выгодно применять, как нет понятия «заморить до смерти». Даже запарывать кнутом и забивать шпицрутенами перестали еще при Александре II.

Конечно, разговоры о законности вызывают в России только ухмылку. Однако в данном случае урок вышел особенно наглядный, поскольку мы вынесли свои «правила для внутреннего пользования» на обозрение всего мира, да еще и на таком убийственном примере. Весь мир считает Сомали несостоявшимся государством (a failed state), из-за того что там правят жестокость, беззаконие и право сильного. Именно с этим борются цивилизованные страны, на стороне которых здесь гордо выступает и Россия. Но именно эти качества мы сами проявили, когда взялись за дело, причем оказалось, что для нас это вообще-то нормально и ничего из ряда вон выходящего мы здесь не видим. Дома мы часто так делаем.

Именно за эту нехватку цивилизованности Запад называл СССР «Верхней Вольтой с ракетами». Верхняя Вольта давно уже Буркина-Фасо, Союза тоже больше нет. Но вопрос, чем же (кроме вооружения) мы принципиально отличаемся от нынешнего Сомали, остается открытым.