Державное рифмоплетство

Хотелось бы услышать, как диктор, задыхаясь от восторга, объявляет: «Слова премьера. Музыка президента. «Марш всех Россиян».

Владимир Цыбульский 27.05.2008, 12:24

Если оценивать грызловский марш с точки зрения патриотической мобилизации граждан, это безусловный шедевр.

Человек не удержался и написал стихи. И музыку. Получился футбольно-патриотический марш. Тут дело не в том, какие это стихи и музыка. А какой это человек удержаться не мог.

«Марш футболистов» к чемпионату Европы-2008 написал спикер Госдумы и председатель «Единой России» Борис Грызлов. Что само по себе симптоматично. Для российского парламентаризма, государственности, футбола, стихосложения и композиции.

Как все совпало. Идея победы в еврочемпионате – государственная. Автор текста и музыки – человек государственный. Марш будет во время матчей транслироваться по гостелевидению. Страна будет болеть и подпевать. Власть, как это замечательно демонстрируется в участившиеся дни спортивных побед, зримо и очевидно будет едина с населением в исполняемом хором марше. И когда все вот так вместе запоют: «Россия вперед! Настал наш черед! Россия вперед! Победа нас ждет!» —

кто вспомнит про то, что в стране полно профессиональных композиторов и сочинителей гимнов (например, бессмертный Сергей Михалков)? Или задумается о словах – хороши ли они? И могли ли быть лучше?

И это очень кстати. И для Грызлова-футболиста. И для Грызлова — спикера и председателя партии. И для России. И для болельщиков из народа, которых — вся страна у телевизоров. Разве что сборной по футболу гимн этот по барабану. Но сборная по футболу, честно говоря, вообще ни при чем.

Если с грызловским гимном все получится, как задумано, – мы станем свидетелями некоего переломного момента в развитии российской государственности. Или введения новой традиции. Что всегда волнительно.

До грызловского марша графоманские склонности государственных мужей (и жен) в управлении государством никак не использовались. Они были только прихотями великих.

Великая Катерина, конечно, писала пиесы. И их ставили при дворе. Но то было делом просвещения избранных. Людишки же крепостные знать не знали, что там сочиняет государыня императрица. Нет, чтоб, собравшись на сельских сходах, распевать под гусли и балалайки: «Россия вперед! Победа нас ждет!» — и заходиться от верноподданнических чувств.

Иосиф Виссарионович стихи писал в юности. В зрелые годы отец народов рисовал карикатуры на членов Политбюро. Но инструментом управления они не стали. Сталин, например, изобразил министра финансов Брюханова, подвешенным за гениталии. И пошутил, что Брюханова за то, что он творит с финансами, вот так и надо подвесить. И если выживет – отпустить. Но все поняли, что это только шутка, а не указание в виде рисунка. И несколько лет спустя Брюханов был расстрелян, как и многие другие.

Стихами баловались, надо сказать, самые разные политики нового времени. Секретарь Совбеза генерал Лебедь в степях Приднестровья сочинял трехстишия и пятистишия под Исикаву Такубоку.

«В голом поле
на потресканной земле
я, не отирая влажных глаз,
с малышом-бурундучком
играю».

Говорят, что и Борис Ельцин не только дирижировал оркестром, но и переводил восточную поэзию, вздыхая с философской грустью вслед за средневековым корейским поэтом: «Я вспоминаю все реже: кажется, сливы цветок искал я в этой долине».

Такое традиционное отношение политиков к стихосложению как к отдыху от государственных дел, возможности побыть с собой и почувствовать себя… человеком, что ли, следует признать непростительной расточительностью и бездумным расходованием мощнейшего средства управления собственным народом.

Сочинительство Бориса Грызлова – первая попытка с подобным расточительством покончить. И попытка обещает быть успешной.

То есть сам по себе,

в отрыве от государственности автора, грызловский марш может показаться беспомощным, жалким и подражательным рифмоплетством. Но вот если оценивать его с точки зрения мобилизации телемасс, разжигания патриотизма и национальной гордости – это безусловный шедевр.

Прозрение и откровение. И полное совпадение подсознательного отдельно взятого спикера и председателя госпартии с коллективным подсознательным народа, что и обеспечивает несомненную мобилизующую силу «Марша футболистов».

Две фундаментальных национальных черты проявились в этом замечательном произведении. Два образующих нацию мотива. Страх и агрессия. Инфантильность и брутальность.

Первый угадывается в ритмике и почти дословном заимствовании из знакомых каждому россиянину с детства строчек поэмы Чуковского о Мойдодыре, одновременно и дидактических, и мобилизующих:

Сравните: «Давайте же мыться, плескаться…» у Чуковского с «собраться и драться, бороться, кусаться…» — у Грызлова.

Брутальный же мотив представлен аллюзиями с также знакомыми всем спортивно-альпийскими песнями Высоцкого: «Отставить разговоры, вперед и вверх, а там…» И «Мы вышли на поле, теперь наша доля…» (Грызлов).

Проект только в самом начале раскрутки. Но при современных возможностях PR и подготовленности умов соотечественников постоянным дудением о величии хоккейно-песенной, а теперь и футбольной супердержавности, все, надо полагать, пройдет в лучшем виде. И переход к управлению массами с помощью телегимнов, сочиненных госдеятелями, будет-таки совершен.

Справедливости ради надо признать, что грызловский проект – второй пробный пуск новой гостехнологии. Первым, несомненно, был хит путинского спичрайтера Джахан Поллыевой в фильме «Ирония судьбы. Продолжение». И он тоже был успешен. Миллионы домохозяек в возрасте за сорок горюнились в кинотеатрах родного Отечества не о дороговизне коммунальных услуг, а над какими-то двусмысленными, если вдуматься, строчками: «И с тех пор отсчет моих нечаянных потерь/ Остановленный кого-то ждет», — в исполнении мамы и дочки Пугачевых.

Спичрайтером Путина было продемонстрировано, как с помощью песен можно покорять и заставлять биться в едином порыве от слов, снизошедших с государственных высот, женские сердца. Спикер Госдумы начал тот же эксперимент над душами мужскими.

Если и он будет успешен, на сцене можно будет ожидать появление автора, ради которого эти пробные пуски и совершались.

Кто же он? Кто одарит народ «Антинатовским маршем»? Гимном «Севастополь – город русских»? Патриотическими песнями «Эстонцы, трепещите!» и «Бойся, грузин!»?

Произнести имя – значит, бежать впереди истории, которая творится на наших глазах. Не строить догадок – выпасть из современности политологических гаданий.

Выберем среднее – намек.

Ведь авторов у песни, как правило, два. Композитор и поэт.

И руководителей у государства Российского сегодня тоже двое.

И пусть это будет несбывшейся мечтой. Но как хотелось бы услышать маршик, объявляя который, диктор задохнется от восторга и страна замрет: «Слова премьера. Музыка президента. «Марш всех Россиян».

Исполняют авторы. Подпевает — народ.