Девальвация идей, развенчание одних и возведение в героический статус других продолжает происходить с такой скоростью, что школьные учебники по российской истории впору «взять и отменить». Поспеть за причудливыми извивами мысли идеологов современности все равно нет никакой возможности. Начав, как водится, с ревизии недавнего прошлого, они с неизбежностью устремились в глубь веков и толщу событий.
Пересмотрено и обнаружено уже немало нового. В связи с 90-летием Февральской революции целый сонм маститых («Российская газета» для затравки опубликовала даже четвертьвековой давности статью Александра Солженицына) и не очень обозревателей в популярных и не слишком СМИ разразился рассуждениями, смысл которых сводим к двум пусть незамысловатым, зато четким идеям. Всякое покушение на верховную власть преступно и вредоносно. И если нехороша или даже преступна сама власть, «низам» все равно надо терпеть, ждать и надеяться, пока «верхи» не очистятся, не образумятся, не улучшатся сами собой. Любые попытки народов самим определять свою судьбу и вмешиваться в заданный ход событий ведут к бедствиям и катастрофам. И вот оно, грозное возмездие: за свергнувшей помазанника Божьего относительно мирной Февральской революцией последовал унесший миллионы жизней обычных людей кровожадный Октябрь.
Несмотря на свойственную публицистам страсть отмечать юбилеи приличествующей поводу моралью, дружное осуждение вредоносного Февраля связано не столько с переосмыслением исторического прошлого, сколько с вызовами сегодняшнего дня.
«Антиоранжизм» — аллергическая реакция на «цветные революции» в ряде небратских теперь республик — совершенно очевидно перешел в хроническую форму.
Приближение парламентско-президентской выборной кампании, неопределенность ближайшего будущего, страх любых перемен приводит к рецидивам и обострениям. В качестве превентивной успокоительной припарки впавшему в привычное и опасное безмолвие народу предложена формула антиреволюционного ожидания и терпения.
«Жизнь нелегка была во все времена. Да и сейчас несладко. Однако все терпят. Всяк по-своему жизнь терпит», — эти слова горьковского Луки как пропагандистский слоган, как антитезу въевшейся в память ленинской классической формуле революционной ситуации следует развесить по площадям и улицам российских городов. Не все же читают правильные статьи!
А многократно проклятая революция возвращается. Не красной, но все же памятной датой России.
7 ноября, согласно принятому парламентариями и подписанному президентом закону, народ теперь вновь будет отмечать не День примирения и согласия, а День Октябрьской революции 1917 года.
Никакого несоответствия между почти официальным порицанием Февраля (в критике февральских событий упражнялись в основном вполне официозные или как минимум лояльно настроенные к нынешней власти работники пера и служители эфира) и абсолютно официальным признанием Октября нет. Те, кто правит сегодня, вышли вовсе не из февральских думских сюртуков, а из постоктябрьских чекистских кожанок.
Диктатура любого сорта им ближе и понятнее, чем интеллигентская рефлексия.
Не рефлексирует известный телеведущий, с большой долей вероятности потомок рабов (по данным народоисчисления 1858–1859 годов, крепостные крестьяне составляли почти 35% 67-миллионного населения Российской империи), рассуждая о пагубности отмены крепостного права 19 февраля 1861 года. Так же не напрягаются и нынешние руководители государства, продолжая сбрасывать с кораблей революций и контрреволюций все лишнее и оставляя все, что служит укреплению их власти.
Белогвардейских генералов одного за другим перезахоранивают те, кто вчера охотился за «антисоветской сволочью». Под объективами телекамер истово крестятся все как один высшие сановники — и некрещеные, и иноверные. День защитника нового чиновно-олигархического Отечества отмечается в день создания рабоче-крестьянской Красной армии. А в календаре появляется новый праздник — День героя. Причем в качестве памятной даты выбирается не 15 апреля — день учреждения Сталиным Звезды героя, награды, остающейся высшей и в постсоветской России, а 9 декабря — день чествования Георгиевских кавалеров в России дореволюционной.
Но Сталин не забыт и без памятных дат и юбилеев.
В стране, где уже каждый третий ностальгирует по «сильной руке», вождь и учитель — один из главных мифологических образов новой великой и сильной России.
Начинающие изучать отечественную историю дети могут запутаться от смешения в общую героическую кучу врагов и антиподов. У не в меру идейных взрослых (неважно, истовых демократов или стойких коммунистов) такая историческая эклектика вызывает отвращение и отторжение. Опытные политики, прошедшие и комсомольский огонь, и демократические воды и вовремя выстроившиеся под путинские трубы, не смущаясь, творчески развивают новейшие принципы историзма.
Губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко на днях предложила заменить памятник большевику Сергею Кирову на памятник газовику Алексею Миллеру. Предложение хозяйки Северной столицы, заставившее содрогнуться главную хранительницу питерских памятников Веру Дементьеву и позже дезавуированное пресс-службой Матвиенко «как шутка», на самом деле вполне соответствует духу времени. Более того, со свойственной Матвиенко ловкостью она озвучила то, на что у других пока не хватает смелости.
У нового времени должны быть собственные герои. Причем не только извлекаемые из пыли истории, но свежие, из числа современников.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1440771_i_1"
}
Кто знает, возможно, учитывая популярность президента России, пробное переименование Ленинского проспекта в Москве в Путинский, а улицы Юных Ленинцев в улицу Юных Путинцев вызвало бы не только ликование в столице, но и повальную замену «ленинских» табличек по всей стране.
В конце концов, проще, дешевле и безопаснее начинать обновление истории с уличных указателей, чем с переплавки памятников.
С очередным планом монументальной пропаганды лучше подождать. Герои, как и антигерои, даже в бронзе, плохо смотрятся с петлей на шее.
