Операция «ЦБ-Антитеррор»

Вопросов к банковскому надзору поднято достаточно, и сейчас самое время начать на них отвечать. И заинтересован в этом сам ЦБ, если ему есть какое-нибудь дело до его репутации

Фото: CI
Пристегивать терроризм к чему ни попадя — это современная российская мода.

После опубликования письма Алексея Френкеля, посвященного наличному обороту в коммерческих банках и коррупции в ЦБ, прозвучало довольно много различных комментариев. Что пока никак не дает оснований считать тему закрытой, поэтому попробую тоже высказаться на эту тему.

Не буду касаться конкретных примеров, хотя они, весьма вероятно, действительно требуют внимательного рассмотрения. Однако здесь нужна подтвержденная фактура — без нее писать лучше не стоит. Если говорить о некоторых более общих вещах, то здесь тоже есть над чем поразмышлять. Рассуждения Френкеля насчет операций с золотовалютными резервами, сговора Банка России с иностранными банками и зловещих планов по дестабилизации обстановки в стране накануне выборов путем отзыва лицензии у Сбербанка не серьезны, и обсуждать их откровенно не хочется. Мне кажется, что

статья арестованного банкира серьезно пострадала из-за того, что вполне содержательную часть, посвященную теневым делам в банковской системе, «усилили» таким неуклюжим образом.

В чем Френкель, безусловно, прав, так это в том, что идущая кампания по отзыву лицензий у банков с отсылкой к закону № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» мало чего имеет общего с названием закона. Ни об отмывании, ни о финансировании терроризма речи, как правило, не идет. Да и вообще, не помнится, чтобы хоть кто-то был в этом уличен. Впрочем, пристегивать терроризм к чему ни попадя — это современная российская мода. Вот, например, в прошлом году вернули конфискацию имущества в Уголовный кодекс. Закон, по которому это сделали, называется «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О ратификации конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма» и Федерального закона «О противодействии терроризму» (№ 153-ФЗ от 27.07.06). В связи с необходимостью побороть терроризм конфисковаться имущество будет в том числе при совершении преступлений по таким статьям, как статья 146 Уголовного кодекса — «Нарушение авторских и смежных прав», статья 147 — «Нарушение изобретательских и патентных прав», статья 158 УК РФ — «Кража», статья 160 УК РФ — «Присвоение или растрата» и т. д. Вышеописанные деяния эти, конечно, некрасивые, но, я думаю, читатель согласится, что привязать их к терроризму логически весьма непросто. Я не депутат Госдумы, к сожалению, но если бы мне взбрело в голову вернуть конфискацию в Уголовный кодекс и сослаться на авторитет Совета Европы, то использовалась бы

ратифицированная конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, в которой прямо говорится о необходимости «лишения преступников доходов от преступной деятельности» без упоминания терроризма.

Впрочем, мы отвлеклись от банков и письма Френкеля. Действительно, на самом деле речь идет в основном об обналичке и переводе за рубеж. Банк России об этом прямо и говорит в своих релизах об отзыве лицензий. Вот последние примеры. 25 января минус две — Градобанк и Евростройбанк. По первому в сообщении ЦБ говорится: «В первой половине декабря 2006 г. через кассу банка были проведены операции по выдаче одному клиенту — юридическому лицу наличных денежных средств в сумме 4,3 млрд рублей на покупку ценных бумаг, а также переведено на счета трёх банков-нерезидентов более 1 млрд рублей», по второму: «В октябре и ноябре 2006 года проведены валютообменные операции на сумму более 600 млн долларов США, а также выданы наличные денежные средства в сумме более 16 млрд рублей... клиентами банка в адрес нерезидентов по сомнительным операциям было перечислено более 12,5 млрд рублей». Если говорить об обналичке, то помимо использования кэша на сомнительные вещи вроде взяток это сильнейшее средство ухода от налогов, особенно при оплате труда. Наверное, это основной мотив использования схем. При выплате зарплаты «вчерную» не перечисляется подоходный налог и ЕСН. Дополнительно происходит экономия НДС, т. к. деньги закидываются на фирму-помойку за «консультационные услуги», «на покупку скрепок» или еще на что фантазии хватит с формулировкой «включая НДС», что позволяет вот этот самый включенный НДС вычесть из того, что придется заплатить родному государству. «Светлые» расходы будут превышать «черные» навскидку раза в полтора. Подобная экономия на издержках, особенно там, где доля расходов на оплату труда велика, вполне естественно, является серьезной мотивацией для использования обнальных схем. И

даже взлетевшие после дела ЮКОСа и начала гонений на специализирующиеся на схемах банки комиссии (с 0,5–1% до 5–10%) делают операцию весьма привлекательной с точки зрения экономики.

Это все наказуемо. Тот же Уголовный кодекс содержит в себе статьи о лжепредпринимательстве (ст. 173), об уклонении от уплаты налогов (ст. 198 и 199).

Только произведение действий по этим статьям лежит за рамками компетенции ЦБ РФ и борцов с террористами. Из того, что сказано выше, получается, что надзорный орган занимается, по существу, не своим делом, при этом используя совершенно непрозрачный механизм отбора жертв.

При этом непрозрачность эту предполагается ввести в ранг закона. В Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2007 г. среди запланированных мероприятий в области банковского законодательства Банк России в III квартале планирует участие в подготовке проекта Федерального закона «О внесении изменений в Федеральные законы «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» и «О банках и банковской деятельности» в части предоставления Банку России права применения мер надзорного реагирования на основе профессионального суждения». Иными словами, роль объективных показателей при вынесении решений репрессивной направленности предполагается понизить. Градус субъективизма и волюнтаризма, напротив, повысится. Это было бы ничего, если быть уверенным, что надзором будут заниматься кристально честные профессионалы. А если нет? Тогда вновь и вновь мы будем возвращаться к проблемам, обозначенным в письме Френкеля, — взяточничеству, избирательному отзыву лицензий, «поджиганию банков». Вопросов к банковскому надзору поднято достаточно, и сейчас самое время начать на них отвечать. И заинтересован в этом сам ЦБ, если ему есть какое-нибудь дело до его репутации.