Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС) уже не первое ведомство, в котором обнаружено злостное коррупционное гнездо. Еще не закончились разбирательства в ФСБ, связанные с делом «Трех китов», в результате которого своих должностей лишились несколько высокопоставленных контрразведчиков. Полным ходом идет разбирательство в Федеральной службе исполнения наказаний. По итогам вскрытых Генпрокуратурой фактов «незаконного применения к осужденным физической силы» и последовавшего сеанса президентского гнева во время телевизионного общения с народом оставил свое кресло глава ФСИН Юрий Калинин. Совсем недавно Владимир Путин отправил в отставку Андрея Новикова, одного из основных заместителей министра внутренних дел, которому до недавнего времени многие предрекали должность главы МВД. И это, похоже, не последняя отставка в МВД.
Кадровая перетряска идет не только среди силовиков. Не так давно странная история приключилась в Минфине, где по какому-то внешне пустяковому поводу в отставку ушли директор Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Михаил Моторин и его заместитель Александр Иванеев.
Но в случае с ФОМС дело пошло сильно дальше тихих административных рокировок и скромных отставок: под арестом оказались семь высших руководителей федерального ведомства. Змейка из падающих домино грозит доползти до министра социального развития Михаила Зурабова, до того решившего немало деликатных президентских и правительственных поручений. Главный принцип кадровой политики Путина — «выгоняют с работы либо нелояльных, либо по состоянию здоровья» — нарушен решительно и бескомпромиссно. И вот что интересно: в отличие от других кадровых зачисток, информация о деле медстраховщиков абсолютно открыта.
Скандал в ФОМСе может стать ключевым элементом новой мозаики, складываемой в Кремле в преддверии выборов. Опросы свидетельствуют, что национальные проекты не сняли с повестки дня вопрос о справедливом распределении сырьевых сверхдоходов. Даже массовый избиратель видит, чье благосостояние растет в последние годы быстрее всего.
Чиновники — главные бенефициары эпохи нефтяного благополучия, и им с каждым годом все труднее направлять социальное недовольство на скорее мифических, чем реальных олигархов ельцинской поры.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1101824_i_1"
}
А как бороться с коррупцией, если количество совмещений коммерческих и государственных должностей за те же три года выросло в три раза?
В такой ситуации вполне логично выглядят данные фонда ИНДЕМ, согласно которым объем рынка коррупции достиг $3 млрд.
Системную борьбу с причинами коррупции, скорее всего, заменят активной разоблачительной деятельностью. Штука это тоже по-своему опасная — элиты могут сойтись в слишком жестком клинче, — но, видимо, в Кремле считают, что государство перенесет риски развития такого сценария. Так что дело ФОМСа — это только первая ласточка предвыборной кампании 2007 года. Не случайно же недавно Генпрокуратура попросила у Госдумы чрезвычайных полномочий для борьбы с коррупцией.
«Правительство должно обладать способностью контролировать тех, кто находится под его властью. Кроме того, оно должно быть в состоянии контролировать самое себя», — знаменитое определение эффективной власти, сделанное американским политическим мыслителем Джеймсом Мэдисоном как нельзя более точно описывает проблему российского государства. Справившись с обществом, оно не справляется с самим собой.
