На этой неделе в галерее «Дом Нащекина» открылась не совсем банальная выставка, причем не агрессивно современного искусства, но, скорее, уютно старомодного — выставка мебели, расписанной не только живописцами-профессионалами, но и дилетантами в живописи, и звездами в других сферах искусства — режиссером Рустамом Хамдамовым и поэтом и сценаристом Тонино Гуэрро. Изюминкой проекта можно считать тот факт, что на глазах зрителя живая рука артиста попыталась очеловечить и придать индивидуальность изделиям фабрично-конвейерным, а именно — компактным сборным шкафчикам и столикам фирмы Ikea, какими нынче не заставлены кухни только самых ленивых и неповоротливых семей московского среднего класса. Если угодно, это всего лишь милая попытка гармонизировать частный мирок обывателя, заваленный всяческим современным металлическим хламом, бездушно жужжащими миксерами и соковыжималками, гудящими электрическими кофемолками, дымящими тостерами, скворчащими сковородками «Тефаль», воющими посудомоечными машинами, мирок, в котором вдруг прорастает какой-нибудь радостный авторский живописный цветочек, прощальная улыбка потерянного буколического рая… Конечно, эта бесхитростная, на первый взгляд, выставка ничего открыто не манифестирует и лишена навязчивого концепта, как, впрочем, и все проекты хозяйки галереи Натальи Рюриковой. Потому что место это, «Дом Нащекина», давно стало не просто выставочным пространством, не богемным клубом, каким стремятся предстать некоторые галереи, а светским салоном для званых.
Это стало возможным лишь в силу схождения в этой старинной городской усадьбе нескольких обстоятельств, и это счастливое сочетание не повернется язык назвать случайным. Дом денди позапрошлого века каким-то чудом в наши дни обрел хозяйку в лице дамы светской в полном смысле слова, так сказать, профессионально светской, потому что светский стиль и тон сегодня еще теплятся только в одной среде — профессиональных дипломатов, а вовсе не в обществе нуворишей, нефтяников и банкиров, не говоря уж о чиновниках и депутатах. А Наталья Рюрикова именно этой школе и принадлежит. К тому же она происходит из артистической семьи, и если вы мне укажете еще одно место, где подобный пасьянс сошелся, то я бегу записываться в очередь.
И все-таки у этой наивной выставки есть один аспект, который хочется обсудить особо. А именно, не цветочки и влюбленных ангелов, наспех набросанных на мебельных стенках и поверхностях, но собственно мебель. Причем, еще раз напомним, не мебель, выставленную на продажу или в рекламных целях, а мебель как таковую, среди которой (хочется сказать — внутри которой) мы вынуждены жить. То есть массивные, деревянные по преимуществу предметы, крадущие у нас жизненное пространство наравне со зданиями во дворе и машинами на улицах. Вопрос вот в чем: агрессивны и завоевательны все эти шкафчики энд диванчики или, напротив, они нас защищают, создавая и поддерживая иллюзию неприступности нашего дома, заслоняя нас и ограждая. Причем речь идет о мебели, не являющейся семейными реликвиями, не о дедушкином кресле, внушающем успокоительное чувство ностальгии по родовому гнезду, а пахнущей свежими прессованными опилками и только что прикрученной фурнитурой. То есть о вещах, которые еще предстоит обживать.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1081464_i_1"
}
Выставка в галерее Рюриковой подспудно намекает именно на эту драматичность отношения к старому и новому, об этой тоске по утраченному, которое, увы, невозвратно:
народу становится все больше, натурального дерева, места и вкуса — все меньше. Прошлое уходит навсегда, мир, как ни вертись, становится глобальным и равномерно скучным, и разве что наивные добрые рисуночки кисточкой по ДСП еще могут посулить легкое и, увы, недолгое утешение.
