Как в прежние времена, человек, мечтающий о приличном вузе, чиновной и даже научной карьере, не мог не обзавестись как минимум комсомольским, а еще лучше партийным билетом. Так скоро успешное продвижение по жизни, во всяком случае, по некоторым ее тропам, будет невозможно для атеистов. Не воинствующих, а самых что ни на есть пассивных. Из числа тех, кто радуется Рождеству Христову или Курбан-байрам (в отдельных республиках, например, Башкирии, этот день уже несколько лет объявляется нерабочим) исключительно как праздничному выходному дню, готов с равным энтузиазмом поглощать пасхальные куличи, пасхальную же мацу или угощаться жирным пловом по окончании Рамадана. Тех, кто равнодушен к идеологическим спорам о божественном или обезьяньем происхождении человека. Короче говоря, всех тех, кто еще недавно относился к неверующему большинству (65% населения по опросам Левады 1989 года), а теперь относится неверующему же, но меньшинству (33% — данные из того же источника на 2002 год).
В 1988 году, когда с явно недостаточной по нынешним временам помпой и размахом праздновалось тысячелетие крещения Руси, старенький профессор математики, непартийный, аполитичный и, казалось, давно и безвозвратно ушедший из внешнего мира с его переменчивой верой во внутренний мир констант, неожиданно отвлекшись от первой теоремы Вейерштрасса, заявил, глядя куда-то мимо исписанной формулами доски: «Скоро все партбилеты сдадут и пойдут в церкви лбы крестить». После чего вновь вернулся к своим множествам.
Давно нет старого профессора, давно сданы те самые партбилеты, отсутствие которых считалось серьезным недостатком даже для преподавателей математического анализа, а крестят лбы (особенно истово под объективами телекамер) теперь и те, кто раньше отслеживал посетителей культовых учреждений. Например, среди слушателей лекций про непрерывные функции одним из первых вышел из КПСС факультетский комсорг, в свое время требовавший исключения из рядов ВЛКСМ однокурсницы, застигнутой бдительными комсомольцами во время празднования Хануки в синагоге на улице Архипова. Порвав ставший ненужным кусочек картона, этот правоверный атеист, как и многие его братья по прежней коммунистической вере, позже крестился, венчался и т.д., и т.п.
На прошлой неделе пресс-служба губернатора Красноярского края сообщила о вхождении Александра Хлопонина в лоно русской православной церкви. Хотя оповещение о переходе Хлопонина из «агностиков» (так обозначил прежнее мировоззрение губернатора один из его анонимных приближенных) в православные было сделано после паузы в несколько недель, очевидно, по мнению чиновников, приличествующей таинству крещения,
личный, интимный вопрос губернаторской веры сразу перешел в разряд общественно, а то и политически значимого.
Сегодня, чтобы быть вхожим в горние вершины российской политики, уже недостаточно быть просто лояльным к Кремлю. А простого обзаведения партийным билетом «Единой России» (а Хлопонин вооружился им еще три года назад) маловато для претензий на дальнейшее карьерное продвижение.
Хлопонин, как выходец не из питерских спецслужб, а из московских олигархических структур, вроде бы шансов на то, чтобы с Красноярских Столбов скакнуть сразу за кремлевские стены, не имеет. Но кто знает? Ведь интригующий мировую общественность своим преемником Путин сказал как-то, что им может оказаться человек, который вовсе не у всех на виду и на слуху. Имя Хлопонина как потенциально перспективного политика федерального уровня называется регулярно.
Так что, на всякий счастливый случай, нужно иметь в арсенале полный набор качеств, необходимых для соискателя на самые высокие государственные посты.
Крест в этот необходимый минимум политика теперь, безусловно, входит.
Достаточно посмотреть, с каким тщанием отбираются те, кого допускают постоять рядом с президентом праздничную церковную службу. На последнее пасхальное богослужение глава ОАО РЖД Владимир Якунин, стоявший со свечой прямо за главой государства, прорывался едва ли не с боями. Зато его претендентские котировки на внутриполитической бирже после христосования с Владимиром Путиным резко, хоть и временно скакнули вверх. Да и не только в наследовании кремлевского трона дело.
По всей вертикали власти руководящие товарищи непременно крестятся, совершают намаз, произносят мантры…
«Креститься ли в татары», как кричал один из горьковских героев, и какую вообще веру выбирать — в России, можно сказать, вопрос политической географии. Честолюбцу, например, в Башкирии и Татарстане, так же, как в большинстве республик Северного Кавказа, наверное, лучше быть приверженцем ислама. Тем, кто хочет делать карьеру федерального политика, не стоит оригинальничать и по моде голливудских звезд увлекаться буддизмом (хотя это и одна из традиционных для России религий) или Кабаллой.
В 1998 году, когда Сергей Кириенко только появился на большой политической арене, одним из ударных компроматов против него была информация о принадлежности к секте сайентологов. Кириенко — один из немногих младолибералов 90-ых, удержавшихся во власти и в постельцинские времена. И хотя слухи о его увлечении учением Рональда Хаббарда периодически появляются, на широкой публике нынешний руководитель Росатома всегда прилежно и аккуратненько крестится.
К гражданам, которые равнодушны к политике и не собираются трудиться на чиновничьем поприще, эта показная и показательная религиозность государственных мужей вроде бы не имеет никакого отношения. Вчера эти же деятели коллективно ходили на партсобрания, сегодня — в храмы.
Для них это часть работы. Для остальных есть гарантированная Конституцией свобода совести.
На самом деле, наступление церкви (в первую очередь, РПЦ, которая причисляет к своей пастве чуть ли не все русское население страны) уже идет. Московский патриархат открыто заявляет, что государство не вправе определять мировоззрение подрастающего поколения (об этом сказал на минувшей неделе заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, протоиерей Всеволод Чаплин, возмущенный намерением Министерства образования отменить региональные и школьные компоненты учебной программы, в рамках которых, в частности, в некоторых российских регионах преподаются основы православия). Следующим шагом будет претензия на определение этого мировоззрения церковью. Это позволяет предположить все более тесное влияние отделенной от государства церкви на представляющих это самое государство чиновников.
Президенты и губернаторы, мэры и столоначальники могут сколько угодно публично впадать в религиозный экстаз. Очень не хочется, чтобы это стало обязательным для всех. Любая обязаловка в нашей стране оборачивается своей противоположностью.
Насаждаемая сверху религиозность на сей раз может аукнуться не воинствующим атеизмом, но серьезными межконфессиональными проблемами.
Проблемами, которых не выдержит огромная, пестрая и ни во что по-настоящему не верующая страна.
