Диалоги эпохи культурного расцвета

Функции классических театральных «барыг» начинают брать на себя сами организаторы представлений.

Фонд Станиславского привозит в ноябре два спектакля — «Фауста», поставленного Эймунтасом Някрошюсом в театре «Мено Фортас», и «Короля Лира» Льва Додина. В прошлый понедельник начали продавать билеты на «Фауста», вчера — на «Лира». В офисе фонда по телефону сказали, что билеты есть и стоят от 1500 до 3500 рублей. Что довольно необычно. То есть не то, что есть в партер по 3500, а то, что нет дешевле 1500. Привыкаю к неизбежности заплатить столько и собираюсь в первый же день продажи купить билеты себе и четырем знакомым. Пока я свыкался с тратой, дружественные любители театра сообщили, что билеты есть и по 500. Про них не говорят, но, в принципе, они есть, а если есть, то их и продают. Вот как были куплены билеты на Някрошюса. — Добрый вечер. — Мне бы билетов... — На какое число? — На 16-е. — Вам каких? Есть от 1500 до 3500. — Мне бы по 500. — Это для студентов. — Почему для студентов? — Мы их не продаем. — Почему? — А вы видели наш «Вишневый сад»? Понравилось? (Это постановка Някрощюса.) — Видел трижды, постановка хорошая, играют все хуже. — А сколько вы собираетесь купить? — Пять. — Дам два по 500. — Давайте три. — Нет, два. — Почему? — … — С такой ценовой политикой партер будет пустым. (Два года назад, когда фонд привозил «Песнь Песней» театра «Мено Фортас», перед началом второго спектакля зал был едва ли не наполовину пустой и заполнился студентами с входными билетами. При том что спектакли в Москве были мировой премьерой.) — У нас все в порядке, и заказы вот. (Тут тетрадка с заказами.) Знали бы вы, какие у нас расходы, это только 15% покрывает. (Тут даже был надрыв в голосе — вот из своего кармана все достали, что было видно — ребенку лишний бутерброд не намажут, чтобы в расход не войти.) Вот есть второй ряд бельэтажа. — Можно в первый? (В руках у продавца полная папка билетов и есть все места.) — Нет, это для артистов, те, кто играет в «Вишневом саду», захотят пригласить папу, маму, и им нужно… Еще что? — Хорошо, давайте по 1500. Какие у вас есть? — Вот 17-й ряд, места 1, 2, 3. (Самый край.) — А можно 14, 15, 16? (Это центр.) — Нет, это артистам, давай 6, 7, 8.

Это мучительная, африканская по накалу торговля продолжалась полчаса: билетов не было, они нужны были приглашенным… Это притом, что билеты есть, на них напечатана цена, но это не все, что нужно, чтобы просто прийти и купить.

Билеты приобретены, правда, по дороге из офиса домой умеренно благодушное настроение радикализовалось: почему вот так попросту «что хотят то и делают» и «никакой управы на них нет». Билеты есть, я их вижу, но их не продают, потому что не хотят, и продают, кому хотят. Может, это частное предприятие, и они вправду так могут все обернуть… но все же выглядит это, на непросвещенный взгляд, неправильно.

В таком радикальном настроении, с намерением не дать себя возить носом по столу я пошел покупать билеты на Додина. — Добрый вечер, знакомые, присаживайтесь, вот стул, вам на какое число? — Добрый вечер, на 24-е, но сегодня я очень решительно настроен… — Почему, а что такое? — Я задет тем, как покупал билеты на Някрошюса, собираюсь написать заметку о том, как покупал билеты в Фонде Станиславского. — Испугали. — А что такое, чем вы недовольны? — Он шутит. — Нет, не шучу. Тем, что меня заставили купить не то, что я хотел. Мне выкрутили руки, непонятно почему не продали то, что было. — Других не было. — Были, через три дня у вас же купили билеты и по 350. — Кто вы такой? — Вы себе покупаете или на продажу? Вы спекулянт! — Мы вам вообще ничего не продадим. — Почему? — Потому что мы продаем какие хотим билеты и кому хотим. — Здесь действуют законы Российской Федерации. — Сейчас вызовем милицию. — Вызывайте, отлично. — Вызови охранника! — Давайте охранника. Я хочу купить билеты. — Здесь офис и ничего не продается, билеты почти все забронированы, выйдете, сейчас милицию вызовем. — Вы с женщиной разговариваете. — Как вам не стыдно, видите она беременная…

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_971378_i_1"
}

Все это продолжалось, пока не пришел охранник, который проводил меня из офиса, так что я остался без билетов. Купил их в кассе ТЮЗа, где продавали то, что было, но билетов было мало. Только на два спектакля из трех… да и то несколько штук. Купил в итоге только знакомым и на разные дни.

Кажется, все тут противоречит закону: Гражданскому кодексу, законам «О правах потребителей», «Об охранной деятельности» и здравому смыслу. Интересно, смогут ли они вспомнить, с чего они завелись, но вот оказалось, что они могут себе это позволить: устроить скандал, выбрать, кому продать, вызвать вышибалу… По телефону фонда 935-89-68 можно узнать, что продадут вам. В принципе, дело даже не в законе о защите прав потребителя, до которого часто нет никакого дела, но который среди прочего регулирует достоверность информации о товаре, а в том, что

организаторы культурного предприятия воспроизводят коммерческую тактику толкачей: скрывают информацию, создают ажиотаж, регулируют предложение.

Место у кассы пусто не бывает. Сформировался административно-финансовый сплав серого и белого бизнеса — касса и барыга в одном окне, за одним столом. Можно заказать через интернет. В принципе, если не очень хочешь на спектакль, то это все равно, но я очень хочу.