Как же все было бы комфортно для понимания, начни Саакашвили изгонять из Грузии русских. Еще хотелось бы, чтобы рейтинг грузинского президента стремительно обваливался, прямо с первого же послереволюционного дня. И не поднимался. А если бы поднимался, то исключительно стараниями придворных социологов. Или пусть бы себе даже и поднимался, но исключительно в форме реакции на его PR-трюки вроде разоблачения государственного переворота или выдуманной агрессии. А так — 12 процентов, не больше.
Но Саакашвили русских не выгоняет. Наоборот, словно преподавая урок начинающим пиарщикам, дарит цветы эвакуирующимся и позирует на фоне счастливых русоволосых детей. И ни одного факта враждебности на, прямо скажем, не самых безопасных улицах Тбилиси. В общем, никакой русофобии, как ни старайся. И грузинские социологи с вполне безукоризненными репутациями в один голос сообщают: президентский рейтинг как весной — летом этого года стабилизировался на 50-процентном уровне, так на этом уровне и остается. Не обращая внимания на конспиративные явки в Тбилиси и мероприятия в Верхней Абхазии. Словом, идеального врага из Саакашвили не получается.
Идеальных врагов вообще не бывает, их надо создавать, терпеливо выписывая тонкой кистью черты и полутени.
Каким Кремль хотел бы видеть идеального врага? Достаточно всего четырех признаков.
А) Враг должен быть русофобом и, желательно, ксенофобом вообще. Лучше всего — фашистом.
Б) Враг должен быть провалившимся менеджером, доведшим свой народ до нищеты, в связи с чем этот народ только и ждет возможности его скинуть.
В) Враг должен быть послушной игрушкой в руках западных хозяев.
Г) Поскольку враг уже не может быть пещерным антикоммунистом, он должен быть столь же пещерным антидемократом.
В качестве необязательных дополнений могут предъявляться пожелания агрессивности по отношению к своим мятежным провинциям, и желательно, чтобы таковые имелись. В общем-то, все. Как показывает многолетняя практика подобного творчества, больше ничего не требуется и означенный набор подходит к каждой нашей истории нелюбви. Не нужно даже объяснять, как в число наших друзей затесались люди, сделавшие все эти своеобразия сутью своей власти. Портрет готов.
Упоенная творчеством власть совершенно не обязана этого врага ненавидеть лично.
Наоборот, она словно связана с ним тысячей невидимых и почти родственных нитей. Кремль не любил Шеварднадзе, соответствующий портрет которого был почти дописан, и недолюбливал Кучму, к нужному образу которого уже готовились наброски, но это нисколько не помешало в нужный момент встать на их защиту. Враг должен крепко стоять на ногах, пусть даже вопреки всему тому, что о нем говорят. Прототип вообще не обязан хоть как-то соответствовать своему портрету. Прототипов много, а шаблон, под который легко подгоняется конкретный клиент, один.
Но тут имеется одно незаметное противоречие. Конечно, Саакашвили едва ли годится в кумиры для истинного демократа.
Его стиль словно сшит по нашим лекалам:
та же властная вертикаль, то же почти однопартийное устройство парламента, так же выстроенное телевидение, сообщающее о невиданном росте доходной части бюджета и о дипломатических победах, на фоне которых аналогичные уверения Лаврова звучат гимном подлинной обреченности. Конечно, неприятно, когда из кого бы то ни было, пусть даже олигарха, власть безо всякого суда выбивает деньги. Рыночный люд тоже не в восторге от того, что на грузинской таможне перестали брать взятки, а по-другому работать не могут ни чиновники, ни торговцы. Но бюджет действительно распухает без всякой привязки к нефтяным ценам, и гаишники в Грузии на самом деле в испуге шарахаются от традиционных предложений человека за рулем. От всего этого рейтинг растет куда быстрее, чем от торжественной встречи в аэропорту депортированных из России соотечественников. Никаких иных методов пополнения казны, кроме силовых и административных, у грузинского президента в самом деле нет.
В политическом плане Саакашвили уверен, что ставка на Запад искупает все особенности его режима. Но какое отношение все это имеет к тому, что называется «чудовищной политикой» по отношению к России?
Саакашвили решает конкретную задачу: он выводит грузинские проблемы из жанра склоки с Кремлем на глобальный уровень.
Он понимает, что миру совершенно не хочется дополнять косовскую повестку дня абхазской, но он ищет варианты. Причем, если разобраться, Запад он провоцирует даже в большей степени, чем Россию. Россия в его интриге вообще вторична, что, судя по всему, для Кремля намного оскорбительнее, чем публичный арест всей его шпионской сети.
А уж в отношениях с Кремлем и вовсе ничего, кроме жанра взаимных провокаций, не остается. Саакашвили оценил этот факт первым, а остальные к этому открытию постепенно приходят. И выходит, что это вовсе не Саакашвили собирается залить кровью Сухуми, а, наоборот, Россия намерена защищать там своих новоявленных граждан и свой расширившийся суверенитет.
Происходит неизбежное: идеальный враг стараниями художника превращается в реального, и тут уже не до былых расчетов.
Саакашвили продолжает выигрывать, потому что ему не составляет труда просчитать ходы, а совсем не потому, что он русофоб, антидемократ и бездарный хозяйственник. Он даже к газовой войне начал готовиться заблаговременно. Силы неравны. Противник, который совершенно не собирался быть таковым, теперь бьется с тобой по-настоящему, а ты бьешься не с ним, а с его портретом. На портрете уже нет живого места. Прототип смеется, призывая посмеяться всех остальных, многие из которых уже тоже, кстати, неплохо нарисованы. И чем больше эти портреты выдают дрожь негодующей руки мастера, тем четче, по заповедям Уайльда, проясняются родинки его собственного автопортрета.
Победить реального Саакашвили невозможно по той простой причине, что нет никакого повода для реальной вражды — не считать же таковыми всерьез НАТО, Абхазию или низкий уровень жизни грузинского населения. По этой же причине невозможно справиться и с Ющенко, а скоро ведь придется готовить багеты для Назарбаева и Алиева.
Единственной формой существования Кремля остается рисование на заданную тему, причем не только внешнеполитическую.
Поэтому Саакашвили должен быть врагом, климат на рынках оздоровлен, а ВВП удвоен. И эта битва, что особенно приятно, не требует никаких политических решений — вполне достаточно дать наконец волю рефлексам, которые делают любую нашу следующую победу запрограммированной, а нас на эту победу — обреченными. Саакашвили, конечно, провокатор. Во всяком случае, становление нашей суверенной демократии он значительно ускорил.
