Слезы умиления наворачивались на глаза от вида единороссовских бонз, собственноручно при большом стечении теле- и фотокамер сворачивающих с закрепленных за ними государственных машин мигалки. Какое предвыборное шоу пропадает! И, можно сказать, совершенно зазря! Вполне можно было потерпеть с отказом от спецезды еще годик и тогда уже в преддверии выборов устроить гала-представление — вооруженные отвертками депутаты-единороссы, все 309 человек разом во главе со спикером Борисом Грызловым, свинчивают с припаркованных на Охотном ряду автомобилей госномера с флажком. А потом так же организованно спускаются в ближайшую станцию московского метрополитена и братаются с народом, раздавая добровольно сорванные знаки автомобильного отличия вместо предвыборных листовок.
Увы, дурное настроение президента, разгневанного то ли печальными сводками с автодорог страны, то ли чем-то более близким его тренированному катастрофами и посерьезнее краснодарской автомобильной сердцу (один «Курск» закалил Путина на годы вперед), подвигло министра внутренних дел Рашида Нургалиева на всеподданнейший доклад об очередном и немедленном пересмотре дорожных привилегий. После высочайшего одобрения милицейского проекта сокращения спецномеров и спецсигналов главной партии при власти ничего не оставалось, как подать личный пример самопожертвования и государственной мудрости.
При этом еще полгода назад единороссы, контролирующие Думу, заблокировали несколько законопроектов, предложенных КПРФ, «Родиной» и независимыми депутатами, предлагавшими до минимума сократить число лиц и организаций, имеющих право на особую езду. Более того, так называемыми «флаговыми» номерами (когда на госномере автомобиля вместо цифр, обозначающих регион, маленький триколор) депутаты обзавелись 5 лет назад, в Госдуме третьего созыва, когда на Охотном ряду впервые появилась прокремлевская партия, тогда именовавшаяся «Единством», а борьба с привилегиями, в том числе депутатскими, окончательно вышла из моды.
Но бои за равенство на дорогах никакого отношения к борьбе с сановными льготами не имеют.
Во всяком случае, с тех самых пор, когда Борис Ельцин, первый секретарь Московского горкома партии, показательно катался на троллейбусе. В те уже доисторические времена для «Чайки» советского коммунистического генсека Михаила Горбачева не перекрывали заранее, минут за сорок, не только основную трассу, ведущую к Кремлю — Кутузовский и Калининский проспекты, — но и все прилегающие к ней дороги, дорожки и даже тропки, как это делают сейчас для российского демократического президента Владимира Путина. Тогда советские люди, давясь в автобусах и троллейбусах, ругали Горбачева и прочих «слуг народа» за десятиминутную задержку в дороге на чем свет стоит. Сейчас, прижавшись к обочине в личных авто, российские граждане, наблюдая, как со скоростью километров двести несется по Москве кортеж президента, если и ропщут, то не сильно. Иначе любящего быструю езду Путина не обожали бы едва ли не 80% россиян.
Езда не по правилам всех прочих и в самом деле вызывает у рядовых автомобилистов недовольство, и, как вдруг после шести лет жизни под знаком мигалки заметил лидер единороссов Борис Грызлов, «нервозность». Но сокращение количества спецездоков ни разу не было связано с народным протестом. Списки тех, кому дозволено мчаться «с огоньком и свистом», расчищая себе дорогу звуковыми и световыми сигналами, пересматриваются едва ли не чаще правительственных постановлений и распоряжений на темы, носящие общий характер. Из почти десятка российских премьеров, руководивших народным хозяйством страны последние 15 лет, только один — Сергей Степашин — не выпустил специального распоряжения на эту большой государственной важности тему. И, наверное, лишь потому, что не успел: Степашин проработал на посту председателя правительства менее трех месяцев.
Премьеры-долгожители пересматривали заветные перечни VIP-автомобилистов и автомобилей не раз. И всегда это было связано вовсе не с декларировавшимся намерением навести порядок на дорогах, а совсем с иными причинами. Зачастую весьма далекими от соображений государственной целесобразности. Наградить одно ведомство и его людей и, напротив, принизить другое, например.
Ведь мигалка и «крякалка» — это не просто оборудование, позволяющее быстрее передвигаться по дорогам (чтобы в штатном порядке осуждать законы или принимать управленческие решения, вовсе не нужно носиться по встречной полосе), это знак особого статуса, знак близости к власти, свидетельство высокого статуса в российской государственной иерархии.
Куда более заметные, чем депутатский значок или удостоверение ответственного сотрудника серьезного госучреждения. Наверное, многим приходилось наблюдать типичную сцену на дороге: никто и не думает пропускать гудящую машину «Скорой помощи», зато все послушно берут вправо, чтобы дать проехать непонятной принадлежности и назначения «Мерседесу», подающему угрожающие сигналы. Теперь, когда количество не состоящих на государственной службе, но богатых и влиятельных людей, в том числе бандитов, использующих специально оборудованные машины (еще недавно с синими маячками ездили даже самые захудалые олигархи и далеко не самые крутые «авторитеты»), уменьшилось, ценность спецсигналов существенно возросла.
Добровольный отказ от них потребовал от высокопоставленных единороссов нешуточного напряжения политической воли.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_831441_i_1"
}
А высокий сан в нашей далекой от эгалитаризма стране требует наглядной, визуальной поддержки.
Необходимость в ней тем более велика, чем больше власть удаляется от народа. Можно не сомневаться: нынешний бой мигалкам носит чисто позиционный характер. Те, «кому положено», будут и впредь и ездить, и жить по особым правилам.
