В скором времени на наши экраны выйдет фильм одного из многочисленных членов кинематографического семейства Коппола Софии Коппола «Мария Антуанетта». Странно, но до сих пор такого фильма не было, и этот персонаж лишь проходил тенью в картинах, посвященных французской революции. А между тем фигура Антуанетты не менее выразительна, чем растиражированный образ Марии Стюарт: здесь тебе и любовные интриги в Версале, и Бастилия, и гильотина. Причем роль соперницы Стюарт Елизаветы в жизни Марии Антуанетты сыграла революция, что, безусловно, более зрелищно. Может быть, голливудские сценаристы до сих пор в своих университетах прогуливали лекции по истории Европы Нового времени.
Этот фильм пополнит список американских биографических лент последних лет, посвященных, правда, в основном персонажам недолгой отечественной истории. От Линкольна в детстве до предпринимателя Форда, от магната Говарда Хьюза до издателя игривых журналов Гарри Флинта. Удостоились лент о себе и писатели: Генри Миллер, скажем, и Трумен Капоте, причем последний «снялся» аж в двух фильмах с небольшим перерывом.
Обращает на себя внимание тот факт, что при этом жанр кинобиографии не слишком популярен в Европе, а в нашем отечестве от Америки и в этом деле никогда ни на шаг не отставали. У нас тоже обэкранили, говоря словом Северянина, всех героев богатой русской истории. Первым был, как полагается, Эйзенштейн — «Александр Невский», потом «Иван Грозный». И пошло-поехало. Фильмов о Петре Великом не сосчитать. Суворов, Ушаков, Нахимов, Щорс, Котовский, Чапаев — все стали героями более или менее удачных лент. Ленин на экране был и в Октябре, и в Польше, и катался с горки маленький с кудрявой головой. Были жены декабристов, Ломоносов с Циолковским, причем отнюдь не всегда такие фильмы делали откровенные ремесленники и конъюнктурщики. Скажем, прижизненный классик Сокуров снял подряд три биографических ленты о героях двадцатого века, о том же Ленине, о Гитлере и даже о японском императоре.
Возможно, для аудитории тех стран, где массовая культура поднялась не небывалую высоту, с успехом заменяя высокую культуру, а важнейшим из искусств является кино, документальная основа больше в цене, чем вымысел. Причем не только в кино. Бум вокруг литературных биографий лет пятнадцать назад перекинулся к нам тоже из США, причем на какое-то время буквально накрыл рынок. Одно из самых успешных нынче московских издательств поднялось именно на этой волне, издавая мемуары актрис, подчас скандальные, и биографии, причем едва ли не самой успешной по продажам была книга о Лазаре Кагановиче.
И не сказать, чтобы мы не любили выдуманных героев. Но Джеймса Бонда и Гарри Поттера продолжают теснить персонажи, имена которых можно найти в энциклопедии.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_757690_i_1"
}
Широкая публика вполне довольствуется лишь иллюзией того, что ей рассказывают чистую, беспримесную правду.
То есть с удовольствием принимает вымысел, завернутый в фантик «взаправды». Так слушают сказки дети.
И многие взрослые, как видим, но не все. Потому что всегда найдутся пуристы, которые будут кричать: «Такого не было!», — но их как правило никто не слышит. Ведь речь идет о творениях художественных. Скажем, никому были не интересны вопли наследников Есенина и литературоведов, когда недавний фильм о нем авторы закончили сценой, в которой чекисты засовывают мертвое тело поэта в петлю, имитируя его самоубийство.
Подлинность в художественном кино играет роль безотказного манка. Конечно, Индиана Джонс хорош, но, кто знает, если бы авторы объявили, что у него был реальный прототип, успех, возможно, был бы еще больше. Да что там кино — привирают сплошь и рядом авторы мемуаров, свидетели, говоря юридическим языком. А когда их ловят на пристрастности, а то и на откровенных наветах и лжи, они всегда могут сослаться на аберрацию памяти. А уж в кино сам бог велел фантазировать и привирать — фабрика грез как-никак.
