Шедевр неизбежен

Так они нашли друг друга: Рентгенозрячийвперед И.Стогов, Всехпозиционирующий Л.Данилкин и Духочувственный А.Проханов

Фото: VE
Уже можно писать роман о том, как группа лиц берется за однозначно инновационный проект: разработать тематику романов, которые будут о родине.

Очередной номер «Афиши» предъявил критика Льва Данилкина в качестве изрядного описателя действительности (ею была процедура вручения премии «Национальный бестселлер»). Но прежде чем рассказать историю про это, следует указать место действия. Это, разумеется, русская литература.

Сейчас она состоит из таких областей (в порядке социальности спроса):
— массового спроса — такая массовая, что большинство наименований и авторов неизвестны, зато употребляются тиражами «Литгазеты» в перестройку.
— лайфстайлинг — жизнь, которая в глянце, в том числе внутри «Афиши». Сказать, что это «модная литература» не тонко, лайфстайлинг лучше.
— скажем, «Out of Broadway», например, НЛО, О.Г.И. и еще много чего (научная литература, специальная: культурология, искусствоведение и т.д.). Да, О.Г.И. — как издательство, конечно, без «Билингвы» и т.п. Потому что «Билингва» и т.п. это уже лайфстайлинг.
— толстые журналы. Традиционно, с поправкой на массовость.
— иные.

Л.Данилкин по роду деятельности находится на территории лайфстайлинга, пафос его деятельности в том, чтобы перемещать объекты из этой зоны в пространство массового спроса. Продвигать и передвигать некоторые опусы в качестве модных, актуальных, трендовых и т.д.

Это не только пафос, а еще и миссия, потому что он сам выбирает, кем двигать.

Теперь уже обратимся к тексту «Анатомия успешного романа: как его написать и кто его издаст» в последней (за 16 июня) «Афише». Там да, о вручении премии «Национальный бестселлер», но как это следует уже из заглавия, есть и мысли, не привязанные к данному факту. В рамках своей миссии накануне данного мероприятия и в прямой связи с ним Л.Д. вспоминает о литераторе Стогове (Илье), которого раньше числил халтурщиком, трешевиком и т.п. Однако вспомнив все обстоятельства, связанные со Стоговым, Данилкин отчетливо осознает, что этот человек предугадал и лично предвосхитил все тенденции, постигшие затем российскую литературу лайфстайлинга, переходящего в массовый спрос. «У него талант предчувствовать будущую жанровую и тематическую конъюнктуру». И отправляясь в СПб (где вручали премию), он решает с ним встретиться.

Данилкин сделал правильный выбор, это я всерьез, иначе и писать было бы незачем. Встреча оказывается знаменательной. Обсудив различные аспекты спроса на литературу, авторы приходят к мнению, что в данный момент, после того как Робски реанимировала старую буржуазию в виде нуворишей, а автор «Духлесса», продолжая робский дискурс, вернул к жизни тему лишнего человека типа денди (хотя Стогов не верит в адекватность этих понтов), имеется конкретная перспектива: «Очень скоро мы прочтем роман про перерождение Рублевского светского льва в мученика. Не про скачок из джакузи в парашу... про Воскресение Души и Великую Жертву».

Здесь же утверждается, что с производственной точки зрения беллетристическим преимуществом теперь обладают лица, знающие фактуру лично. Даже не журналисты, а граждане, распечатывающие себя по частям: в этом году публикуем ногу, в следующем — распечатаем нижнюю часть спины. Уточняется, что состав писателей «изменился драматически»: теперь это люди, «торгующие прежде всего своим опытом и знанием социальных пружин». Далее в контексте выразительно упоминается «дегенеративное искусство постмодернизма». Знакомое словосочетание «дегенеративное искусство», прекрасный эпитет «дегенеративное», а как же — лайфстайлинг и держится на эпитетах.

Но это лишь промежуточный тренд, в дело вступает провидец И.Стогов: «Блин, Лев, а вы заметили, что теперь все вдруг поняли, что писать надо про родину?» Стогов разъясняет: людям надо идентифицироваться с чем-то большим и надежным («и проще всего — с родиной»). После некоторых колебаний автора статьи «Анатомия успешного романа: как его написать и кто его издаст» идея им понята и принята.

В этой связи Л.Данилкин сообщает, что именно сейчас «литература являет собой модель эффективно работающей демократической институции... Литература стала выполнять функции если не парламента, то общественной палаты...». Так что мало того, что следующая волна читательского спроса будет обращена к романам о родине, к чему теперь уже готовы участники общедоступного литпроцесса. Этот спрос зафиксирует массовую литературу в качестве общефедеральной институции. На этой ноте статья и закончится, оставив публику в ожидании предвосхищенных текстов.

Но зачем ждать, когда можно действовать? Уже можно писать роман о том, как группа лиц берется за однозначно инновационный проект: разработать тематику романов, которые будут о Родине, формируя у населения представления об окружающем пространстве. Литература, она ж организатор масс.

Фабула расписывается элементарно. Однажды по закономерному стечению обстоятельств (вручение премии «Нацбест») в Петербурге встречаются Л.Данилкин и И.Стогов (все имена настоящие, ведь требуется «опыт и знание социальных пружин», а какой тогда фикшн). Узрев в И.Стогове человека, видящего далеко и насквозь, Л.Данилкин соотносится с ним на предмет того, о чем было сказано выше: о тенденциях и перспективах отечественной словесности для народа, приходя к уже изложенному выводу о том, как работать дальше. Имея на уме г-на Борисова из издательства «Амфора» с линией справочников «Как написать гениальный роман», «Как написать гениальный детектив», то есть обеспечивающего технологическую сторону проекта, они начинают думать еще о чем-то. В этот самый момент все еще на вручении премии (ближе к завершению мероприятия) издатель А.Иванов то ли по ошибке, то ли также внезапным озарением передает Л.Данилкину мобильник, из которого литератор Проханов говорит вовсе не с ним, Л.Данилкиным, но его слова проникают в ум критического литератора. Говорит Проханов, разумеется, о родине, о строительстве Пятой империи, как обычно.

Так они нашли друг друга: Рентгенозрячийвперед И.Стогов, Всехпозиционируюший Л.Данилкин и Духочувственный А.Проханов. Они создают систему романов, производящих искомый тренд.

Они отбирают лиц, способных реализовать намеченное с помощью справочников изд-ва «Амфора» (разумеется, тут всякие встречи с потенциальными авторами, их судьбы, приключения, истории жизни, первой любви и т.п. — фактура увлекательная и невыдуманная). Но коль скоро это инновационный проект общефедерального значения, то его авторы не так, чтобы хотят непременно заручиться государственной поддержкой, но испытывают определенную необходимость технического характера. Да, имеется идейная направленность Проханова, но есть и такой момент: молодежные движения и организации очень полезны как читательская масса, а также для организации маркетинга, дистрибуции и т.п. Да и какой же бестселлер о родине без участия власти?

Используя политологические связи Проханова (Белковский--Павловский--Сурков: пусть будет Сурков, остальных-то хуже знают), проект проникает на самый верх. Проекту выделяют ресурсы, причем не из циничного желания воздействовать на умы граждан, а в искреннем энтузиазме от возможности создать, наконец, эффективно работающую демократическую институцию и гражданское общество одновременно. Инновационный проект, новая Россия, новые герои ее нового времени — дух захватывает от исторической перспективы (тут сцены того, как именно захватывает дух: теплое, например, осеннее солнце, вызолачивающее нежные московские крыши).

Происходят совещания по тематике, оценивается вменяемость очередных авторов (тут снова приключения, описания вариантов невменяемости, а также различных интерьеров, видов из окон, меню кремлевской столовой, примеры сюжетов, которые будут расписываться, история особнячка, который отдадут проекту, лучше бы тот, что числится за Бурбулисом, — и в центре, и запутанный (столько возможностей для непредсказуемых встреч и частных историй), и крыша там хороша, чтобы смотреть на Садовое кольцо). Но постепенно у кого-то из работников АП (сочувствующих проекту) начинают возникать мысли… Что-то тут не все так просто, вот что! — созревают они. И тут…

А вот что «тут», мы узнаем, когда кто-нибудь допишет эту правильную и очень актуальную историю.

Самым правильным будет, если это сделает сам Л.Данилкин, ведь он уже опубликовал в «Афише» начало этого шедевра, объемом примерно в 20 тысяч знаков.

К тому же а) этот роман и будет романом «... про Воскресение Души и Великую Жертву» (от первого лица, как иначе) и б) Л.Данилкин сможет употребить свои опыт и знание социальных пружин. Он должен реализовать свой шанс.