По данным Информационно-аналитического центра СОВА, число жертв расистов и неонацистов в прошлом году выросло по сравнению с 2004-м более чем в полтора раза. По самым скромным подсчетам, избитых и раненых набралось 366 человек. 28 человек погибли. Получается, что вылазки бритоголовых происходили каждый день, включая праздники и выходные. Казалось бы, налицо всплеск махрового национализма и ксенофобии. При этом социологи указывают на снижение уровня национальной нетерпимости. По данным ФОМ, если в 2002 году каждый третий россиянин ( 32%) признавался, что испытывает «раздражение или неприязнь по отношению к представителям той или иной национальности», то сегодня такие чувства испытывает 21%. Если четыре года назад «депортировать представителей некоторых национальных групп» предлагали 52% опрошенных, сегодня — опять же на 10% меньше.
Ксенофобию по традиции называют «спутником нищеты». Однако десять лет назад, когда положение основной массы населения было куда более тяжелым, чернорубашечники и бритоголовые чувствовали себя куда менее вольготно и уверенно. Гром прогремел в 2002 году, когда на фоне роста доходов оправившихся после дефолта граждан в разных регионах — от Калининграда до Томска — стали появляться написанные словно под копирку плакаты «Смерть жидам» со странными проводами; кое-где это был муляж, а, например, на Киевском шоссе — настоящая бомба.
Активизация скинхедов и прочих экстремистов произошла после того, как власть взяла телевидение под свой контроль.
И это не простое совпадение. Выглядело это следующим образом: телевизор дает «урок единомыслия» — вкусивший его молодой человек становится более восприимчивым к любой пропаганде (демонстрация «простых решений» и подброшенные «решительные выводы» позволяют зрителю не думать, а «наклеенные» на одних ярлыки очень удобно «переклеивать») — благодатную почву среди прочих засевают блюстители чистоты нации. А для «закрепления знаний» — опять же телевизор.
В отсутствие реальной политики каждое преступление становится политическим событием, трактуется с точки зрения национальной политики.
Именно политический голод заставляет едва ли не все телеканалы заходить — начинать выпуски новостей — с репортажей об антисемитских плакатах или убийстве иностранного студента. Лучшей рекламы скинхедам и представить нельзя. По-своему власти признают вину. Сегодня они в один голос твердят: подавляющее большинство скинхедов — это молодежь, ставшая жертвой промывки мозгов. Правда, при этом скромно умалчивается, кто на этот наркотик подсаживает.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_631726_i_1"
}
Судя по всему, перелом наступил в конце прошлого года. Правый марш на День народного единства испугал многих. (Кстати, буквально накануне из администрации президента пришел приказ всем телеканалам: не показывать!) В итоге «Родину» сняли с выборов в Мосгордуму, несколько бритоголовых получили реальные, а не условные сроки за преступления прошлых лет.
Изменилась и информационная политика СМИ. С одной стороны, все чаще нападения скинхедов перестают быть первыми новостями, превращаясь в короткое сообщение в середине выпуска, своего рода мелкую деталь. (Иной раз это связано и с блокированием информации, как это было осенью прошлого года в Астраханской области, где едва не дошло до калмыцко-чеченских погромов.) С другой стороны, все чаще о националистических выходках зрителю сообщают уже постфактум, когда преступление раскрыто и вынесен приговор.
И даже возникает ощущение, что уровень ксенофобии снижается, а наказание неонацистов неотвратимо. Но это, увы, всего лишь иллюзия телеэфира.
Очередное свидетельство тому — внесенный буквально на днях в Думу законопроект, устанавливающий понятие «коренного народа» для поддержания этнического баланса. Как говорится, «товарищи не понимают». Мой дед любил вспоминать одну историю. В 1941 году, отправившись отдыхать на дачу в Белоруссию, он в одночасье превратился в беженца. С родителями дед прошел шестьсот верст впереди отступающей армии, выбирая глухие проселки, чтобы не попасть под бомбежку. Иногда въезд в деревню бывал перекрыт жердями, и человек с берданкой проверял приближающихся: «Жидов тут нет?»
Если распропагандировать депутатскую инициативу в телеэфире, то такой КПП придется устанавливать на въезде в каждый населенный пункт.
А телевидение из рупора идей власти превратится в средство атомизации общества.
