«Партия — это миллиона плечи, друг к другу прижаты туго» — единороссы отныне смело могут размещать на своих знаменах это выспреннее поэтическое определение. «Единая Россия» — усовершенствованная модель поздней КПСС, оставила ее прямую и немодернизированную наследницу — КПРФ — далеко за флагом. У единороссов еще не «миллионы плеч» по Маяковскому, но уже целый миллион членов. И, по информации партийного вождя Бориса Грызлова, ежедневно билетами обзаводятся по 500 человек.
В КПРФ, долгие годы бывшей самой крупной российской партией, теперь состоит чуть больше 180 тыс. За путинские годы число сторонников Зюганова сократилось почти втрое. С прочими партиями «Единой России», в пять раз превосходящей по численности коммунистов, и сравниваться нечего. Задача «малышей» — не упасть ниже минимума в 50 тыс. партийцев, иначе полная политическая дисквалификация, даже в выборах не поучаствовать.
Но главное, как известно, не количество, а качество. И, несмотря на отсутствие в рядах единороссов ярких личностей (им следовало бы перекрасить свой символ — медведя — из коричневого не в белый, а в более соответствующий невыразительности собственных лидеров серый цвет), общепартийный состав первосортный. Почти 40% членов с высшим образованием, еще 8,3% доучиваются в вузах, 35,6% имеют среднее специальное образование. Возрастной расклад и вовсе как в идеальной социологической выборке: до 25 лет — 11,2%, от 26 до 30 — 11,1% и т.д. и т.п. А гендерный состав — 57,8% женщин и 42,2% мужчин — делает «Единую Россию» образцовой партией и по западноевропейским феминистическим меркам.
Безупречность партийной статистики даже смущает: все настолько совершенно, что оставляет ощущение искусственности, направленности процесса.
Смотришь на цифры и представляешь, как мелкие партийные чиновники заполняют спущенные сверху процентовки: мужчин столько-то, докторов наук столько-то, молодых столько-то. С другой стороны, как иначе строить партию, идеология которой, несмотря на бесконечное казенное словоблудие, исправно транслирующееся по всем государственным каналам, по сути, сводится к простенькой формуле «крепко любить товарища Путина и нашу нефтегазовую родину». А в качестве духовного учителя, идейного наставника, можно сказать, главного партийного гуру выступает кремлевский чиновник Владислав Сурков, в партии, кажется, вовсе не состоящий. И партийные догматы, обязательные для употребления, спускаются с бюрократического верха точно тем же манером, что и пояснительные записки к законопроектам, обязательным для голосования в туго набитой единороссами Думе.
«Какую партию ни строй, все получается КПСС», — сетовал в середине 90-х лидер движения «Наш дом — Россия», глава правительства Виктор Черномырдин, явно выдавая желаемое за действительное. Построить new КПСС, партию, куда записываются не в поисках идейно близких товарищей, не для более активного участия в общественной жизни и даже не ради политической карьеры, а из соображений сугубо практической выгоды и комфорта, удалось только теперь. Когда партию изначально начали делать как сугубо бюрократическую структуру, очищенную от политического романтизма любого толка; когда партия стала восприниматься не как собственно общественно-политическая организация, а как кадровый лифт (не обязательно в политике, но и в бизнесе, в учебе и на службе); когда партбилет стал не только мифическим пропуском во власть, но и вполне реальным свидетельством вхождения в избранный круг, тогда в партию потянулись не крупные региональные бонзы, для которых состоять в очередной кремлевской партии — необходимая формальность, но и среднестатистические россияне.
Сегодня в «Единую Россию» записалось чуть больше полпроцента населения страны (если считать младенцев и детей).
Это еще очень далеко до позднесоветского норматива, когда в КПСС состояло 5,5% всех советских граждан (еще почти 15% комсомолили, а с пионерами и октябрятами политический авангард составлял добрую половину населения). Зато голосовать за единороссов выражает готовность, хотя и не 99% (такой результат возможен только в образцово функционирующих тоталитарных государствах), но уже почти половина избирателей (47%, согласно февральскому опросу Левады).
А именно это — сохранение парламентского большинства и есть главная и, пожалуй, единственная цель и предназначение «Единой России».
Чем дольше и крепче единороссы будут удерживать думские высоты, тем радужнее будут их партийные перспективы. Совершенно напрасно г-н Сурков, морально накачивая и идейно подпитывая своих подопечных единороссов, пугал их олигархическими реваншистами и националистами-изоляционистами. Приход в Кремль новой группировки, возможно, поставит крест на будущем бывшего «альфиста» (до устройства на госслужбу Владислав Сурков был одним из самых видных олигархических лоббистов и ревностно защищал интересы «Альфа-групп»), но совершенно не будет означать автоматического конца «Единой России». Отстроенная, дисциплинированная партия, натасканная на работу по принципу «чего изволите?», будет востребована почти любой властью. К чему затеваться с новым проектом, если достаточно перекрасить эмблему и подновить вывеску на нормально работающем старом. Которому, как и КПСС в свое время, и нужно-то только одно — хорошая административная поддержка.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_558019_i_1"
}
Как НЭП позволил сохранить и преумножить власть большевикам в начале 20-х, так и признание рыночной демократии позволило бы уцелеть КПСС на рубеже 90-х.
Если «Единая Россия» хочет сохраниться на долгие годы, ей нужно не вырабатывать, следуя советам Суркова, новые учения и не ввязываться в идеологические бои, а, напротив, сохранять нынешнюю идейную невнятность. Политические моды приходят и уходят, структуры остаются. Никакой жесткой идеологии. В стране, где главной идеей всех времен и народов остается непреходящая любовь к власти, для жаждущей популярности партии достаточно лаконичного признания в этой самой любви. Простенький лозунг «Слава Кремлю!» — и «миллионов плечи» будут готовы «прижаться туго».
