Табаков анфас и в профиль

В России, кажется, учатся любить не только мертвых, но и живых.

Публичные юбилеи следуют один за другим. Правда, всенародного чествования у нас удостаиваются преимущественно любимые народом актеры. Известные художники, писатели, ученые, даже космонавты идут вторым разрядом и вынуждены справлять свои круглые даты более камерно. Но даже на этом фоне чествование Олега Табакова проходит с исключительным размахом, так не отмечали даже президентский день рождения: телевидение объявило, что в эфире праздник растянется на неделю, как восточная свадьба, и марафон на этой неделе стартовал.

Сразу отбросим версию автопиара. Скорее всего, главный режиссер сразу двух московских театров, американский лектор и бывший ректор театрального училища по совместительству — человек состоятельный, но, думается, выкупать по часу-другому телевизионного эфира на целую неделю даже для него вышло бы дороговато. Не говоря уж о том, что к этому многодневному сабантую подключились и другие СМИ. Дело здесь в чем-то другом.

Как актер Олег Табаков, безусловно, очень популярен. И популярен в течение многих лет, с тех пор как в конце 50-х на экране, будучи совсем юным, крушил дедовской саблей родительскую мебель в фильме по Розову. То есть снимается он почти полвека, и это для актера кино — истинное долгожительство. В скольких лентах за эти десятилетия он успел засветиться — легко справиться в интернете: думается, не меньше чем в полутора сотнях. Кроме того, он очень много ролей сыграл на подмостках двух самых популярных театров Москвы, что, конечно, не привлекло многомиллионного зрителя, но для актерской репутации бесценно. Другое дело — можно ли, положа руку на сердце, сказать, что это Великий Актер. Думается, даже в тосте на юбилейном банкете такое утверждение прозвучало бы неприкрытой лестью.

Он пластичный, многоплановый, он и характерный, и драматический, по амплуа не герой — скорее, резонер. Техника его безупречна. Но было бы натяжкой утверждать, что в его игре ощущается некая таинственная глубина, какое-то подспудное серьезное содержание. Он актер, скажем так, легкий, и это очень привлекает, но, когда смотришь на него, делается ясно, что — как бы это выразиться — ему особенно нечего сказать. В последнее полтора десятка лет Табаков был еще и очень продуктивным театральным менеджером, и здесь ему тоже сопутствовал успех, в его «Табакерку» попасть было невозможно, но этот успех все-таки не сделал его Великим Режиссером, не ввел в орбиту современного мирового театра, как Гинкаса или Васильева.

Собственно, актеров какой-то исключительной внутренней значительности мир знал очень мало — по пальцам перечесть, И уж не знаю, как в Америке отмечали юбилеи Марлона Брандо — может, неделю, может, месяц.

Так что нашего юбиляра чествуют не за актерство. И не за режиссуру. А, скажем, по совокупности деяний в нашем театре, украшенной к тому же кинематографической популярностью.

Здесь напрашивается параллель со Станиславским: тот был и актер, и, если не ошибаюсь, в немых лентах успел посниматься, и МХАТ придумал, и свою режиссерскую Систему, а уж сколько учительствовал — даже оперных див своей системе обучал. То есть тоже «разбрасывался». И подобная же широта интересов и способностей, разнообразие свершений и поразительная энергия и работоспособность в Табакове и поражают, хотя своей системы он и не создал. Но и это не кажется самым главным.

Есть в нем еще одно качество, чрезвычайно редкое на наших заснеженных просторах: Табаков — человек солнечный, простой и гармоничный. Стихия неподдельной веселости и жизнерадостности совершенно не свойственна нашему искусству вообще, театру в частности: вахтанговская «Принцесса Турандот» восемьдесят лет так и играется как одинокое тому доказательство. А так только Гайдай да Рязанов. Это у нас идет по разряду «юмор», есть у нас даже своего рода Цех Смеха — без слез оттуда не выйдешь. И даже гениального Райкина уж никак не назовешь весельчаком. Вообще, нет ничего печальнее, чем юмор, сделавшийся профессией, выделенный отдельной строкой, отправленный на отдельную полосу газеты, загнанный в отдельные телевизионные передачи. Как нет более жалкого зрелища за столом, как «записной» остряк. Потому что, простите за банальность, вы же не едите сахар отдельно, уже попив чай. Юмор — это свойство и качество ума, который может работать над самыми серьезными вещами…

Так вот, вся прелесть в том, что Табаков отнюдь не «юморист», а именно что жизнелюбец. Его веселость — не профессия, а свойство личности, что не мешает ему играть самые серьезные роли. Не могу сказать, кому еще на нашей сцене свойственно такое органичное добродушие. Без перепадов в надрыв. Только ему, пожалуй. С чем мы его и поздравляем.

Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газеты.Ru-Комментарии».