Выступление помощника президента Игоря Шувалова на конференции «Экономическая ситуация и инвестиционный климат в России» примечательно не только с точки зрения «откровений» про ЮКОС. Г-н Шувалов прошелся по многим вопросам социально-экономической жизни страны, к которым стоит прислушаться, поскольку помощник, похоже, «в теме».
Предмет интереса в данном случае — история с досрочным погашением долга перед Парижским клубом. Вопрос очень непростой и завязанный на множестве других факторов. Вкратце можно напомнить его суть. Задолженность России перед Парижским клубом составляет порядка $46 млрд. Эта задолженность образовалась еще во времена существования СССР и представляет собой наиболее неудобную часть внешнего долга. Это объясняется достаточно высокой стоимостью заимствований — порядка 7% годовых и статусом государственного долга, то есть он не может торговаться на рынке. Иными словами, страна не может активно управлять такой задолженностью.
Другая неприятность — это договоренность членов Парижского клуба в 2003 году о возможности выпуска облигаций в пределах 10% от суммы задолженности, которая до прошлого года оставалась декларативной. Но это сработало: в 2004 году Германия (крупнейший кредитор) фактически без согласия российской стороны выпустила облигации (Aries) на сумму 5 млрд евро, обеспечением по которым является часть долга России перед Германией. Естественно, это вызвало серьезную озабоченность в России. Тут есть много аргументов за и против такого шага Германии; не вдаваясь же в подробности профессионального спора, можно отметить, что в целом управление долгом без значимого участия должника — не очень хорошая практика. И вот в условиях прекрасной конъюнктуры и, соответственно, чрезмерного Стабфонда правительство приняло решение досрочно погасить эту часть долга. Решение, безусловно, правильное, особенно в условиях неопределенности с размещением средств самого фонда.
Здесь и начинается самое интересное. Михаил Фрадков, наставляя наших переговорщиков, говорит о необходимости жесткой позиции и получении существенного дисконта по долгам. Этому в принципе были и рациональные объяснения. Нашим кредиторам, и особенно Германии, было необходимо снижать бюджетный дефицит, который сильно не вписывался в установленные Европейским союзом рамки, что даже подразумевает некоторые штрафы со стороны ЕС.
Делегация Минфина должна была добиваться от Парижского клуба наилучших условий погашения. За точку отсчета был взят дисконт в 10%, на который согласился минфин Германии, продав частным инвесторам бумаги Aries. Переговоры шли трудно. Полученный в начале года полный инвестиционный рейтинг (от трех мировых агентств), высокие цены на товары российского экспорта никак не способствовали позиционированию России как беднейшей страны. А тут еще страны зоны евро согласились внести поправки в Пакт стабильности, который определяет макроэкономические обязательства стран ЕС. Если раньше предельная величина бюджетного дефицита была 3% ВВП, то теперь члены Евросоюза получили право превышать этот лимит, например, если бюджет несет дополнительные расходы, связанные с важными структурными реформами.
Таким образом, Германия и другие страны еврозоны перестали экстренно нуждаться в средствах, чтобы закрыть бюджетную дыру.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_261752_i_1"
}
Естественно, такая позиция не могла не взбудоражить отечественную политическую элиту. Сразу начались разговоры о недопустимости такого позора. При этом упомянутый Игорь Шувалов признавал экономическую выгоду досрочного погашения долга, но настаивал на негативных политических последствиях. А поскольку политическая составляющая явно перевешивала экономическую, это, по сути, заводило переговоры в тупик.
Действительно, если на одной стороне весов обязательства, по которым мы платим 7% годовых, а с другой стороны — актив в виде Стабилизационного фонда, по которому мы ничего (или почти ничего) не получаем, становится понятно, что даже с премией мы получим существенную экономию на процентных платежах.
В современных российских терминах это можно было бы условно назвать откатом за экономически выгодную операцию по работе с внешним долгом.
И вот на упоминавшейся конференции помощник президента заявил: «По политическим соображениям нам следовало бы настаивать на дисконте, но по экономическим условиям даже без дисконта это для нас выгодно». Как бы не сглазить, но, похоже, в Кремле готовы иногда признавать экономическую целесообразность таким же фактором принятия решения, как и политическую.
