29 июня Бостонский окружной суд вынес обвинительное заключение по деятельности двух экономистов Гарвардского университета — Андрея Шлейфера и Джоэла Хэя. В начале 1990-х оба экономиста были советниками российского правительства и оказывали в Москве консультации по вопросам приватизации. Три года назад американский департамент юстиции обвинил советников в недобросовестной деятельности: Шлейфер и Хэй открыли в России собственный бизнес, напрямую связанный с инсайдерской информацией, получаемой благодаря работе на российское правительство. При этом работа советников финансировалась за счет американского бюджета, что предполагало, что свои советы Андрей Шлейфер и Джоэл Хэй будут давать беспристрастно и объективно. Теперь Гарвардскому университету, подписывавшему данный контракт, предполагается вчинить иск за невыполнение его условий.
История с корыстолюбивыми западными советниками появилась во многих российских СМИ, впрочем, представить, как данная новость может повлиять на российские политические процессы, можно с трудом. Подобное эхо событий начала 1990-х воспринимается как реликтовое радиационное излучение эпохи Большого взрыва — нечто, в нашем мире присутствующее, но на протекание современных реакций воздействия фактически не оказывающее (хотя и позволяющее составить представление о ранних процессах мироздания).
Впрочем, касается это только российской вселенной — на Западе тема российских советников имеет в общем контексте российской темы свое вполне прочное место, и там нынешнее решение Бостонского суда действительно может привести к вполне ощутимым последствиям. Впрочем, касается это не России как таковой и даже не судьбы отношений России и Запада, а скорее тех, кто имеет отношение к обслуживанию российской темы в политических и академических кругах Запада.
Совершенно не случайно, что ответчиком по делу выступают не евшие хлеб беззакония советники, а отправивший их в Россию Гарвардский университет.
Какую роль сыграли западные советники в определении курса российских реформ в начале 1990-х — тема для отдельного исторического исследования. В 1992 году в кругах антиельцинской оппозиции Джеффри Сакс представлялся как едва ли не главный виновник российских бед, под чью дудку и пляшут «мальчики в розовых штанишках» из команды Гайдара. Сейчас об этом вряд ли многие вспомнят, в том числе и те, кто придерживался таких представлений тогда. Впрочем, свой миф о советниках существовал и на Западе. Особенно в те годы, когда советники отправлялись на работу в молодую, демократическую Россию, сбросившую ярмо коммунизма.
Тогда образ такой России был ярок и светел, соответственно, вопрос о том, представители какой научной школы будут учить русских, казался вопросом громадного престижа.
Поскольку правительство Гайдара было настроено на проведение радикальных экономических мер, на коне оказались сторонники «вашингтонского консенсуса» — оформившейся к 1990-м годам теории оздоровления экономики путем принятия быстрых жестких мер, привычно называемых шоковой терапией. Одним из разработчиков «вашингтонского консенсуса» считается гарвардская экономическая школа, поэтому именно ее представители, в числе которых были Андрей Шлейфер и Джоэл Хэй, практически безраздельно получили на откуп вопросы экономического консультирования российских властей.
Начало преобразований России по универсальным схемам «вашингтонского консенсуса» означало решительное изменение самого понятия России в западном политологическом мире. Теперь она должна была измеряться тем же аршином, что и прочие страны переходного периода.
Соответственно, теряли свою ценность все политологические дисциплины, исходившие из того, что у России особенная стать, например советология.
Отныне подобная стать не должна была становиться серьезным фактором для отклонения от общих расчетов.
Впрочем, сделать советологию мертвой наукой мог лишь однозначный успех российских реформ. А поскольку все с самого начала пошло не так, как предполагалось на Западе, забытые на время в небрежении советологи быстро перешли к возвращению утраченных позиций.
Собственно говоря, все последнее десятилетие прошлого и начало нынешнего века Россия в западном политологическом пространстве была полем никогда не прекращавшейся битвы между экономистами-универсалистами — такими, как Андрей Шлейфер, Максим Бойко или Андерс Ослунд, и старыми экспертами-советологами, настаивавшими, что универсализм универсализмом, однако без знания местной специфики применение общих методик приведет к самым неожиданным результатам. А значит, без их опыта и знаний все равно обойтись нельзя.
Отправной точкой всех баталий, разумеется, было обсуждение эпохи начала 1990-х — времени безусловного триумфа первых и неслыханного унижения вторых. Предметом обсуждения были исходные посылки универсалистов вообще и деятельность советников в частности, поскольку сам факт их приглашения был зримым выражением большей влиятельности одной из научных школ.
Приверженцы «вашингтонского консенсуса» утверждали, что, несмотря на отдельные трудности, стратегическое направление реализованных в России экономических реформ безусловно верно и не может не привести к итоговому успеху. Эксперты по Советскому Союзу злорадно наблюдали, как результаты преобразований все более отклоняются от ожидавшихся в начале 1990-х, и объясняли в своих книгах и статьях, какие совершенно очевидные для эксперта факторы не учли гарвардские экономисты и как просто было бы избежать этих неприятных последствий, если бы кто-нибудь вовремя удосужился к ним обратиться. Иногда дело доходило до прямой полемики на уровне игры слов. В частности, в ответ на выпущенную Андреем Шлейфером в соавторстве с Максимом Бойко и Робертом Вишны книгу «Приватизируя Россию» (Privatizing Russia) известный гарвардский советолог Маршалл Голдман откликнулся книгой «Пиратизация России» (Piratization of Russia). Под «пиратизацией» понималась проведенная приватизация. В книге Голдман подробно продемонстрировал знание особенностей позднесоветского общества и экономики, внимательно остановился на всех моментах, которые не учли российские реформаторы и их западные советники, и живописал плачевность достигнутых результатов. Поскольку к моменту работы над книгой скандал с незаконной деятельностью Шлейфера в России уже всплыл на поверхность, Голдман на ее страницах не преминул об этом упомянуть.
Перелом XX и XXI века, когда Запад смертельно разочаровался в России, а последним запомнившимся событием из жизни российской экономики был дефолт 1998 года, стал временем наивысшего триумфа старых советологов.
Они с полным основанием могли говорить западной публике: и что вы, собственно, хотели без нас? А оборот российской темы в информационном потоке плотно попал под их контроль, поскольку именно они много и с удовольствием могли рассуждать о том, почему все получилось так плохо. Тогда выходили книги вроде «Провала крестового похода» Стивена Коэна, а тема «Кто потерял Россию?» стала одним из выигрышных направлений президентской кампании республиканцев. И многие из советологов с охотой готовы были ответить на этот вопрос, упомянув кроме администрации Клинтона вообще несколько имен конкретных экономистов.
Битва за «правду о России» продолжается и сейчас, и можно практически не сомневаться, что решение бостонского суда превратится в одно из орудий этой битвы.
~Имея на руках бумагу с печатями о деятельности гарвардских экономических советников, борцы за важность экспертных знаний о России смогут прибавить себе аргументов. К тому же история с советниками бросает тень не только на Гарвард или на экономистов начала 1990-х, но и на Демократическую партию США: в конце концов, именно при демократе Клинтоне их послали в Россию и именно он придерживался всех этих прекраснодушных мыслей о строительстве новой демократической России.
Впрочем, при взгляде на эту ситуацию из России обращает на себя внимание один важный факт: дело о западных советниках в России сейчас важно именно для Запада, а точнее, для тех или иных сообществ, чье положение зависит от того, какой именно образ России будет доминирующим на информационном поле. Проштрафившиеся во время оно советники кажутся сейчас настолько не связанными с сегодняшней российской повесткой дня, что это внушает оптимизм.
