Цивилизация
Начну с курьезной цитаты из серьезного издания: «Путин идет на риск – репутационный…» Неважно, по какому случаю это сказано. Кажется, из-за того что премьер подает себя как члена «Единой России» и поэтому, мол, рискует репутацией.
Важен, повторю, не повод. Важно само слово. Оказывается, оно еще не выброшено из политического словаря. Осталось назвать хоть одного государственного деятеля, которому бы наличие добротной политической репутации доставило у нас хоть что-нибудь, кроме хлопот и бед.
Назовите хоть кого-то, кому твердость убеждений, неподкупность и верность своему слову принесли политический успех и высокое общественное положение. Нет таких, и притом давно нет. Сам феномен репутации у нас изжит и подготовлен к передаче в музей устаревших понятий.
И не только в политике, но и во всех прочих отраслях общественной жизни. Как вы думаете, кто выглядит смешнее и кто меньше хлопочет о своей репутации – Борис Грызлов с его госпрограммой «Чистая вода» и компаньоном-самородком Петриком или же Российская академия наук, послушно организующая по предписанию начальства «научную проверку» и Петрика, и «гравицапы», и Максима Калашникова, и мышонка, и лягушки, и неведомой зверушки?
Хотя репутация людей, претендующих на роль корифеев точного знания, как раз в том и состоит, чтобы послать начальство подальше: «Затеи ваши — бред, и проверять их ниже нашего достоинства!» Но до защиты ли какого-то там виртуального достоинства и абстрактного профессионального реноме, когда на кону столько должностных и материальных интересов?
А вот еще эпизодик из жизни репутационных профессионалов. Есть в Петербурге симпатичное сообщество уважаемых людей – почетные граждане города. Звание это пожаловано им за заслуги в разных сферах и подкреплено маленькими привилегиями, например правом законодательной инициативы.
И вот то ли в Кремле, то ли в Смольном рождается вдруг мысль ввести посмертное почетное гражданство, чтобы можно было присвоить его Анатолию Собчаку. Мысль странная. Посмертно ставят памятники, а гражданство дают живым. И уж наверно, действующие почетные граждане – это последние, от кого стоило бы ждать участия в столь странном начинании. Ведь репутация для них – святое. Это их все.
Но они как раз первые. Исходящий от их имени законопроект о посмертном гражданстве, подписанный ими едва ли не поголовно, проходит положенные чтения в местном парламенте под депутатские шуточки, что среди следующих кандидатов Петр Первый, Ленин и Жданов, а возможно, даже и А. С. Пушкин, если его заслуги сочтут достаточными.
И кто тут меньше хлопочет о своей репутации – местные парламентарии, всю свою политическую жизнь честно и многократно менявшие свои партии и взгляды, или штатные властители дум? По-моему, моральную планку устанавливают, то есть в данном конкретном случае превращают ее в плинтус, все-таки властители.
Кстати, репутацию властителей дум имели когда-то рок-музыканты. И вот один из рок-ветеранов, Юрий Шевчук, поделился на днях со слушателями воспоминаниями о славном нонконформистском прошлом и добавил, что нынче коллеги «танцуют у шестов на жирных корпоративах» и «приветствуют на Красной площади ментовскую власть». А актер Алексей Девотченко в тот же день призвал в своем блоге собратьев по профессии не участвовать ни в каких пропагандистских акциях, устраиваемых властью и ее партией.
Можно представить себе отношение к таким призывам этих самых коллег и собратьев, людей давным-давно стопроцентно системных и абсолютно покупных – до слез, до прожилок, до детских припухлых желез.
Можно было бы издалека пожалеть западные общества, в которых почти все искусство и половина шоу-бизнеса, хотят они или нет, просто обязаны зарабатывать себе нонконформистское реноме. Но уж
насколько печальнее смотрится общество у нас, где забота о репутации приравнена к сумасшествию, а идиотический конформизм признан единственно возможной публичной стратегией.
Именно публичной, потому что в приватной жизни репутации вполне сохраняют силу. То, что называют «личной порядочностью», в частном обиходе высоко ценится. И наоборот, человек никогда не доверит кошелек тому, о ком все отзываются как о жулике, и ни в коем случае не попросит присмотреть за своими детьми соседа, пользующегося репутацией педофила.
Но все чудным образом меняется, когда из частной сферы те же люди обращаются к сфере публичной. То, от чего только что шарахались, им видится здесь нормой. В прошлом месяце дивились опросам Левада-центра, по которым две трети москвичей полагают, что г-жа Батурина стала миллиардером при коррупционной поддержке г-на Лужкова, и одновременно три четверти тех же москвичей оценивают качество деятельности мэра Лужкова как отличное, хорошее или хотя бы среднее.
Почему такая раздвоенность? А потому, что «наверху все такие». И вдобавок, перейдя из публичного пространства в частное, эти, которые наверху, сплошь и рядом оказываются в житейском смысле славными парнями, «лично порядочными». Не все, так через одного. Ведь и в самом деле здесь первые на последних похожи. И о человеческой, сугубо приватной доброте Сергея Миронова или Бориса Грызлова ходят правдивые рассказы.
Касательно того что разыгрывается у нас на публичной арене – так это же театр, и госдеятели в нем актеры. Никто ведь не спрашивает, потерял ли что-либо в общественной своей репутации исполнитель, который сегодня сыграл героя-любовника, а завтра – склочника-резонера. Спрашивают только, скучно сыграл или талантливо.
И недаром дольше всех на сцене Жириновский, с его даром никогда не быть скучным.
Как некогда система Станиславского взяла верх над прочими системами, так и балаганный стиль Жириновского понемногу усвоен всеми исполнителями в нашем политическом театре.
И можно было бы привыкнуть, приспособиться и перестать унывать, если бы этот балаган с актерами без репутаций был способен заменить у нас политический класс. А он неспособен. А место для политического класса ни в какой стране не бывает пустым слишком долго. И когда этот новый класс приходит на занятое самозванцами место, то не очень-то церемонится ни с ними, ни со страной.
