Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Предчувствие новых лиц

10.12.2008, 10:08

Вертикаль в нынешнем своем виде кризис не переживет. На подходе новые люди

Сколько бы там ни увеличивали президентские, парламентские и губернаторские сроки, а второе издание брежневской геронтократии нам уже, пожалуй, не грозит.

Хотя, на первый-то взгляд, застой у нас процветает. Куда ни посмотри — хоть на правительство, хоть на какой-нибудь отряд непримиримой оппозиции, на местную где-нибудь администрацию, или на большую корпорацию, или хоть на скромную бизнес-структуру — всюду одно и то же.

Везде замкнутые кланы и команды, спаянные давней службой, старой дружбой, дачным соседством, породнившиеся между собой от длительного пребывания в одном месте и наглухо закрытые для новых людей.

Там у них, за заборами, может, даже и не все застыло. Случаются и карьеры головокружительные. Но только для своих. Чужих и посторонних просят не беспокоиться.

Везде одни и те же привычные лица: одни властвуют, другие ругают власть, третьи дают советы тем и другим, четвертые просто развлекают публику.

И везде растущие или уже вполне заматеревшие брежневы. Брежневы экономики и финансов, брежневы казенной пропаганды, брежневы либерализма, брежневы шоу-бизнеса.

И совсем не плохие зачастую люди. Не по злому умыслу так устроили. Просто там, где все играют без правил, человек инстинктивно соединяется со своими, с теми единственными, кому может доверять. Берутся за руки, чтоб не пропасть поодиночке. Каждый клан на своем этаже. От кремлевских кабинетов и до самых до окраин. Все как-то само получилось. Тем более, и народ не встревал, лишь молча при этом присутствовал. И тоже совсем не только по глупости. У нас ведь, если кто помнит, были семь жирных лет. Не было резона шуметь.

Между прочим, брежневский застой — это тоже жирные годы. По крайней мере, вначале. Правда, потом процветание стало убывать. Но не как сейчас, а очень медленно — мы тогда не так зависели от нефти. И сам Л. И. Брежнев не был лишен шарма. Незлой. Остряк. От души стоял за мир и разрядку напряженности. Пока не впал в маразм. И тогда, после нескольких переходных лет и бескровной почти революции, на всех местах оказались новые лица. Из которых часть не удержалась, а часть понемножку превратилась в столпов сегодняшнего застоя. Однако

маразм им, думаю, не грозит. Потому что новые люди придут отбирать места быстрее, чем они успеют состариться. Есть уже и первые признаки.

Этой осенью в Ингушетии уволили старого президента и назначили нового. По той лишь причине, что там бунт и местные жители требовали сменить начальство. Получилось, что посторонние лица вмешались в вопрос, к которому не должны были иметь никакого касательства, и частично добились своего. Непривычно.

Это можно было бы принять за исключение, но на днях Дмитрий Медведев произвел три новых назначения, тоже отчасти необычных.

То, что Николай Винниченко стал уральским полпредом, это как раз по понятиям: он однокурсник президента. А то, что Виктор Зимин возглавил Хакасию, — это уже менее стандартно. По казенной мерке нулевых лет, это человек новый, недостаточно свой. Местный, не приезжий, на публичных должностях не светился, думским депутатом и шефом региональных единороссов сделался совсем недавно. Почему именно он? Шаг навстречу если не народу, так хоть тамошним «сильным домам»? Кремль за последние годы даже и с ними считаться отвык. Неужели отыгрывает обратно?

Но еще того необычнее производство в губернаторы Никиты Белых, вчерашнего предполагаемого вождя несистемной оппозиции.

Циничная демонстрация того, что оппозиционность — понарошку и в первый базарный день хладнокровно обменивается на чины, — это только одна сторона дела. А другая в расширении карьерных возможностей для сметливых и находчивых.

В свое время несколько яблочников тоже были взяты на государственную службу, но в тот раз отобрали самых системных и умеренных. И вот ограничения вроде бы сняты. Сигнал подан: просите — и дастся вам, толцыте — и отверзится вам. Уж не намек ли на готовность обновить руководящий слой? Вряд ли наверху заходят в своих планах настолько далеко, но жизнь, кажется, заставит и так.

Кстати, три вышеупомянутых назначения состоялись 8 декабря и случайно совпали с небольшим юбилеем — семидесятилетием публикации в газете «Правда» в разделе «Хроника» малюсенькой заметки: «Тов. Ежов Н. И. освобожден, согласно его просьбе, от обязанностей наркома внутренних дел…»

Таким деликатным способом советский народ с некоторым опозданием был оповещен об увольнении «сталинского наркома» Николая Ежова и об окончании кровавой кадровой чистки, которой он дал свое имя.

Смена государственных кадров и просто смена лиц, занимающих позиции в экономике, в общественной жизни да и вообще где угодно, вплоть до индустрии развлечений, которая в благоустроенных странах регулируется выборами, нормально применяемыми законами и механизмами свободной конкуренции, у нас уже лет сто осуществляется либо революционным путем, либо до последней крайности не осуществляется вовсе.

Сначала были две насильственные смены поколений — через Гражданскую войну и двадцать лет спустя через сталинско-ежовский террор. Руководящее поколение № 3, оно же «люди 1937 года», извлекло из этого урок: надо сделать свои позиции неуязвимыми и цепляться за них до последнего вздоха.

Воплощение этой мечты им частично принесло хрущевское десятилетие и полностью — брежневское двадцатилетие. «Люди 1937-го» умерли от старости на своих постах, отбыв на них двойной срок. Естественное время нахождения у власти одного политического поколения куда короче — лет пятнадцать или немногим больше.

Нынешнее руководящее поколение, которое родилось из революции и сложилось к началу 90-х, именно столько времени и находится наверху и имеет все основания подумать об уходе со сцены. Но к этой мысли, как, впрочем, и к любой другой политической мысли, оно уже не восприимчиво.

Взлет Путина и его людей изменил его состав гораздо меньше, чем изменил весь его склад ума. Наш политический класс и сам двигался по направлению к застою, но в нулевые годы его уже гнали туда палкой, без малейшего брежневского благодушия.

Кланы и команды, отчасти еще открытые в девяностые, наглухо замкнулись в нулевые. Выборы и прочие механизмы автоматического обновления верхов были упразднены. Система закрылась, живое дерево большой политики превратилось в мертвый столб властной вертикали, окруженный опавшими листьями и срубленными ветвями такой же неживой оппозиции.

Если так оно и было задумано, то будем считать, что все получилось. Но ненадолго. Россия двадцать первого века — более сложная и одновременно более хрупкая система, чем Советский Союз середины или даже конца двадцатого.

Кремль мог отменить выборы, но не мог отменить кризис. Так любовно и скрупулезно организованный застой заканчивается на глазах.

Сейчас модно составлять списки будущих жертв кризиса. Насчет одной из них можно сказать точно: вертикаль в нынешнем своем виде его не переживет. Она не приспособлена к решению проблем, а проблем предстоит много. Потеряло годность в большинстве своем деморализованное и уставшее властное поколение девяностых-нулевых. Вряд ли многие из него устоят. На подходе новые люди.