Куда вперед?

Ни в модернизационных, ни в охранительных и великодержавных устремлениях российских властей, ни в «плане Путина», ни в «плане Медведева» не содержится ответа на главный вопрос — куда именно, к какой России хотят вести нас наши правители.

В лучше случае, нам рассказывают, что конкретно должно быть в этой будущей идеальной России, ничего не говоря про ценности, на которых она будет основана. Или подбрасывают совсем уж нелепую концепцию «суверенной демократии», то есть в переводе на человеческий язык — осажденной крепости, которой надо обязательно, во что бы то ни стало сохраниться внутри крепостных стен в противостоянии с внешними врагами. Но это по определению концепция выживания, а не развития. В результате получается бесконечное путешествие на сказочную кудыкину гору — к таинственному и туманному светлому будущему при скверном настоящем.

Провал двух грандиозных проектов государственного строительства в течение одного ХХ столетия — сначала царской империи, а потом империи большевистской — верное свидетельство острого кризиса российской государственности.

Проще говоря, у России давно уже не получается стать полноценным и прочным государством. Гибель российской империи стала крахом идеи России как Третьего Рима — нового главного православного царства Божьего на Земле. Гибель Советского Союза, протянувшего смехотворно мало, по меркам мировой истории, всего каких-то семь десятилетий, одну среднюю человеческую жизнь, была приговором идее коммунистического царства, вульгарно понятой и предельно упрощенной земной справедливости. Можно спорить о том, хороши были обе эти идеи или плохи, но реализовать их после России не удалось никому. Едва ли мы хотим жить как Саудовская Аравия (которая, как известно, абсолютная теократическая монархия, пусть и мусульманская, а не православная) или КНДР (наиболее близкая сегодня к каноническому коммунизму из всех стран планеты).

Иногда система ценностей, которая близка российской власти и значительной части населения, прослеживается «от противного». Мы так яростно критикуем Америку, так упивались «маленькой победоносной войной» с Грузией и отсутствием на нее адекватной реакции у мирового сообщества, так настойчиво твердим о желании стать мировым политическим полюсом и контролировать отдельные страны за пределами своей территории, что сразу возникает образ России как «второй Америки» (разумеется, при сохранении в генетической памяти нации отголосков двух вышеописанных провалившихся государственных проектов – «Третьего Рима» и советской империи). Лучшим воплощением этого великодержавного синдрома служит анекдот брежневской поры: «Советский Союз с кем хочет, с тем и граничит».

С другого боку тему сущности будущей России в свое время затронул Анатолий Чубайс своим нашумевшим тезисом о необходимости построения «либеральной империи». Тоже вроде бы получается, что речь шла о некоей «второй Америке». Но тогда дискуссии на сей счет быстро стихли. При этом вся российская история до сих пор была явным торжеством империализма над либерализмом. И для баланса этих двух составляющих России необходимо прежде всего на уровне национального сознания понять, что больше присоединять другие территории и за их счет развиваться (именно так делала Россия на протяжении всей своей истории от Киевской Руси до распада СССР) не получится. К тому же США, в отличие от того же СССР, никакие территории к себе не присоединяла.

Еще один путь — национальное государство. В самом простом виде — «Россия для русских». Для России он чреват не просто угрозой потери территорий, но и потерей идентичности: национальным царством она не была никогда, была многонациональным и многоконфессиональным. Однако, если власти близок такой путь, она может попробовать. Страна станет меньше, но, может быть, оставшееся в ней население это удовлетворит.

Есть путь построения либеральной демократии, а не империи.

На самом деле нет никаких фундаментальных причин, по которым Россия не может быть «большой Францией» или «большой Норвегией».

Никаких имперских амбиций, многовекторная внешняя политика, выстраивание отношений с государствами не только на основе бизнес-интересов правящей элиты или принципа «враг моего врага – мой друг», но и на основе базовых ценностей — например, уважения демократических свобод и прав человека. Этого пути Россия еще не пробовала (была быстро прерванная и крайне непоследовательная попытка во второй половине 90-х годов прошлого века), и он куда адекватнее ее реальным экономическим возможностям, чем путь нефтегазовой империи. Особенно когда сама роль нефти и газа в мировой экономике ХХI века (на более далекое будущее пока не загадываем) под большим вопросом.

Сейчас я скажу, возможно, страшную для российских государственников вещь.

Сохранение или приращение территории в современном мире вообще не может быть стратегической задачей умного государства. Важно содержание: для чего мы сохраняем эту территорию, какая на ней идет жизнь, как государство относится к людям.

Разумеется, технологии, развитая инфраструктура, эффективные институты власти работают на это содержание. Но все это именно инструменты, а не цели.

Кроме того, приступая к проектам глобального преобразования России (если я правильно понял, именно об этом статья президента «Россия, вперед!»), необходимо держать в голове, что все основные проблемы, с которыми столкнется в обозримом будущем и уже сталкивается человечество, по сути своей надгосударственные. Экологический баланс, питьевая вода, борьба с голодом (только что обнародованы сведения ООН, что число постоянно голодающих людей на планете впервые перевалило за миллиард), противостояние терроризму, контроль за оружием массового уничтожения — задачи, в принципе не решаемые на уровне одного государства. Значит,

любая государственная модель России должна учитывать то обстоятельство, что конфронтация с наиболее экономически и технологически сильными государствами мира становится критически опасной для существования любой страны и даже всего человечества.

Только ответив на вопрос «куда вперед?», мы сможем начать осмысленное движение. И еще очень важно понять, что мы оставили позади: почему рушились прежние грандиозные государственнические замыслы российских правителей.