Бизнесмены удачи

05.03.2011, 10:07

Предпринимательство в России – зона крайне высокого личного риска

Вор должен сидеть в тюрьме — и точка. Все просто. И не стоит задумываться над несущественными вопросами типа: почему он своровал, а исправит его тюрьма или только закрепит криминальное поведение и т.д.

Но именно с этих вопросов начинается гуманизация уголовного законодательства. Именно эти вопросы — ключевые для того, чтобы помочь людям осознать свою ошибку и избежать криминального поведения в будущем, чтобы снижать преступность в обществе.

Традиционная для социализма черно-белая картинка (вор или не вор) — на самом деле путь в никуда, путь усиления и закрепления преступного поведения. Но новая Россия унаследовала эту картинку полностью.

Рассмотрим на двух примерах, как работает наша система и как работают уголовные системы в других странах. Я возьму только экономические преступления — это половина всех преступлений в стране. Мелкая кража из магазина (шоплифтинг) и уголовное право в предпринимательской деятельности.

Самый гуманный суд в мире

Первая серия популярнейшего у нас сериала «Глухарь». Главный герой, вызывающий симпатии, хоть и совсем не безгрешный, сажает гастарбайтера на 2 года в тюрьму за кражу пары кроссовок. Да еще с морализаторством, с наездом на стажера, робко заикнувшегося — а не слишком ли? Типа, у продавщицы из зарплаты вычтут стоимость сворованного. С одной стороны, 2000 рублей за кроссовки, с другой — 2 года тюрьмы. И, хотя кроссовки возвращены, выбор для опытного опера очевиден – в тюрьму.

Но это кино. А вот реальная жизнь. Информационные сообщения за 2008 год.

Один из райсудов Еврейской автономной области признал виновным Михаила К. в краже посуды у соседки. Михаил – 18-летний рабочий местного совхоза – получил два года и четыре месяца колонии общего режима за кражу кастрюли и трех вилок. Ущерб хозяйке дома милиция насчитала в 500 рублей. Кстати, кастрюлю с вилками суд вернул владелице.

В Ставропольском крае два друга, школьники 8 лет, украли с подворья соседа надувной матрас. Уголовное дело прекратили после года следствия, но суд в ближайшее время должен вынести решение по родителям подростков.

В Дмитровском районе Московской области гастарбайтер украл с лотка на станции несколько яблок. Его задержали. Следователь линейного отдела милиции говорит, что меньше пяти лет приезжему из Молдавии не светит: продавщице показалось, что у вора был нож и он его показал, когда схватил яблоки.

В одной из колоний Костромской области досиживает свой 4-летний срок Владимир О. из рязанского села Усолье. Они с сестрой украли на рынке курицу, принесли домой и съели. Кражу заметила соседка, а перья на заднем дворе выдали злоумышленников. Дело в том, что после смерти матери у 19-летнего Владимира и его 13-летней сестры на подворье никакой живности не было.

Российское законодательство в отношении мелких краж чрезвычайно сурово. До 1000 рублей (до середины 2008 года — до 100 рублей) — это административное правонарушение, полагается штраф и максимум до 15 суток ареста. Свыше 1000 — уголовное, до 2 лет тюрьмы (до 2003 года — до 3 лет). Это «преступление небольшой тяжести», средний срок лишения свободы по ним в 2009 году — 1,7 года.

Всего по мелким кражам в 2009 году осуждены 75 тысяч человек. Почти четверть из них лишена свободы, из них каждый шестой на срок свыше года. Еще 20% получили условный срок.

4 года за кражу курицы ценой 300 рублей... Действительно ли нельзя никак иначе? Вот вам пример другой системы уголовного правосудия.

— Если ты пойман на краже и не отказываешься сотрудничать с охраной магазина , они не сообщают в полицию, назначают штраф, который ты должен выплатить в течение 5 месяцев. Если не выплачиваешь, нанимают адвоката, который шлет тебе ежемесячно напоминания.

— Если ты не хочешь говорить с охраной магазина, они звонят в полицию. Полиция назначает небольшой штраф без каких-либо указаний в досье.

— Если ты идешь на конфликт и создаешь проблемы полиции, она передает дело в суд. Первое заседание — установление твоей вины. Если признаешь, назначается дата второго заседания на удобный для тебя день и дело передается probation officer — полицейскому, следящему за условно освобожденными. Тот рекомендует наказание, принимая во внимание все плюсы и хорошие оценки (для школьников). Наказание — сколько-то часов общественных работ и ежемесячные звонки офицеру. И, конечно, штраф. Второе заседание суда утверждает это наказание. Третье заседание предполагается в течение 6 месяцев после второго для проверки, выполнены ли решения второго суда и не было ли еще проблем. Если их не было, третий суд отменяет все решения первых двух судов и уничтожает все записи о происшествии — у тебя чистая история, никто никогда не узнает о происшествии.

— Если ты идешь на конфликт с судом, не выполняешь его решений, тогда тебя арестуют и «посадят в тюрьму». Даже это еще не так страшно. Есть три вида ареста. 1) Браслет на ноге с GPS. Ты выполняешь общественные работы по своему выбору (вплоть до работы в библиотеке или дома в интернете), полиция следит за тобой. 2) Тюрьма по будням, а выходные проводишь дома с семьей. 3) Если probation officer считает, что ты опасен для общества, — тюрьма на полный срок. Впрочем тюрьмы тоже бывают очень разные...

Важно, что вопрос упирается не в сумму, а в процедуру. Тебе дают очень много возможностей исправиться, не доводя дела до тюрьмы и даже не портя твою биографию (т. е. заботливо сохраняя твои шансы поступления в колледж или университет, на определенную работу и т. д.). И каждый, кто хоть немного понимает эту систему и ему не наплевать на свою жизнь, воспользуется той или иной возможностью.

Конечно, если это не первая кража, а систематические кражи в данном округе (районе по-нашему, даже не в области), и твой третий-четвертый суд на ту же тему за год – могут сразу дать тюремный срок. Вороватые соседи никому не нужны.

Более либеральную систему придумать, наверное, невозможно. И она направлена не на наказание за преступление, а на предоставление человеку возможности осознать свой неправильный поступок и не допускать его в будущем, на исправление человека...

Добавлю только, что все это не моя выдумка, а описание реально действующей в США процедуры при шоплифтинге. Сравните это с нашими судами и почувствуйте разницу...

При такой системе даже поразительно, что в Штатах численность тюремного населения столь же велика (около миллиона человек), как и у нас. Правда, населения там вдвое больше, т. е. доля заключенных все же вдвое меньше, чем у нас. И, кстати, нелегальных мигрантов тоже в разы больше, чем в России...

Предпринимательство в оковах УК

Излишняя жестокость нашего УК в экономической сфере зашкаливает. После принятия закона о легализации (отмывании) денежных средств в 2001 году и поправок в УК ко всем срокам за экономические преступления автоматически добавляется от 3 до 10 лет. В результате

сегодня, благодаря статье 174.1, любой предприниматель, совершивший экономическое преступление, может быть наказан по совокупности преступлений строже, чем лицо, совершившее умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

При этом предприниматель оказывается в абсурдной ситуации. Он может выиграть арбитраж или гражданский суд по данному делу и на следующий день сесть в тюрьму по уголовному суду — за то дело, которое он только что выиграл. У него может не быть даже потерпевших и суммы ущерба. Все равно сядет — таких примеров масса.

Любой хозяйственный договор может стать предметом уголовного преследования, если можно пытаться доказать завышенную или заниженную цену, какие-то дополнительные личные условия, даже сам факт заключения его с конкретным партнером. Даже при отсутствии хозяйственной деятельности достаточно двух свидетелей, которые скажут, что ты брал деньги у одного из них без цели их возвращения, — и ты обвиняемый по ст. 159 за мошенничество и 174.1 за легализацию. Если сумма свыше 1 миллиона рублей, то тебе грозит от 5 до 13 (максимально до 20) лет лишения свободы. И даже если ты не взял никаких денег, но свидетели говорят, что ты «попытался» их взять без цели возвращения, а они тебе не дали — это «покушение на совершение преступления» с осуждением тебя по тем же статьям.

Предпринимательство превратилось в зону крайне высокого личного риска.

Еще немного — и предприниматель будет восприниматься как уголовник. Как человек, которые просто еще не сидит, но это дело времени. Как в советские времена.

Такой агрессивный правопорядок угнетает экономическую деятельность. Число малых и индивидуальных предпринимателей в России падает. Никто не хочет сидеть, особенно не совершив никакого преступления.

Увы, такая репрессивная система сложилась не сама по себе, а в результате целенаправленного изменения законодательства и законоприменения.

Самый эффективный бизнес на сегодня — это перераспределение прав собственности посредством уголовной юстиции. Наркомафия нервно курит в сторонке. Многие работающие в силовых структурах превратились в очень богатых людей. А уволенные из органов за разные проступки стали слоем посредников, нацеленных на поиск и отбирание чужих недостаточно защищенных прав собственности и бизнесов. Эти люди материально заинтересованы в репрессивности российского уголовного закона и гнут свою линию постоянно. Топя в крючкотворстве любые попытки исправления ситуации, даже исходящие от президента РФ.

Между тем ситуация вовсе не должна быть такой.

1. Надо четко понять, что есть преступление в экономике, а что нет. И разделить те экономические преступления, которые угрожают обществу, множеству людей, и те действия, которые являются элементом обычной хозяйственной жизни и преступлениями не являются. Даже в царской России первое считалось уголовным преступлением (фальшивомонетничество, нарушение Горных уставов и т. п.), а второе, не представляющее общественной опасности, наказывалось штрафами и относилось к исправительным, а не уголовным наказаниям. Примерно так обстоит дело и в большинстве развитых стран.

То, что является предметом арбитража, как правило, не должно преследоваться по уголовному закону. Иначе мы дойдем до абсурда, придя с УК к боксеру как к человеку, стремящемуся сознательно нанести тяжелые телесные повреждения своему сопернику.

Не суйтесь с УК в хозяйственную жизнь!

2. Уж точно нельзя квалифицировать по УК все дела, которые признаны легальными другими отраслями права. Такая поправка – «преюдиция» — уже принята в УПК по инициативе Дмитрия Медведева, но в реальности на нее не обращают внимания ни следствие, ни уголовный суд. Как будто ее, как и прежде, нет.

3. Как правило, в развитых странах даже очевидно общественно опасные деяния в экономической сфере (уголовные преступления) не так часто заканчиваются лишением свободы виновных. Обычно заключается сделка с правосудием: обвиняемый выплачивает определенную сумму в порядке возмещения ущерба и отделывается наказанием, не связанным с лишением свободы, либо его тюремный срок резко сокращается. Смысл сделки — вернуть пострадавшим от преступления хоть часть их денег. Огромные сроки получают те, кто не готов возвращать деньги в ходе сделки или кому отказывают в сделке. Например, создатель финансовой пирамиды 71-летний Бернард Мэдофф, принесший ущерб в $65 млрд сотням финансовым организаций и от 1 до 3 млн людей, приговорен к 150 годам тюрьмы. Хотя он покаялся и во всем признался, денег нашли только малую часть: большую он истратил или скрыл.

4. И, конечно же, сами репрессивные органы и их сотрудники в развитых странах материально никак не заинтересованы в решении дела в определенную сторону. Там почти не бывает «заказных» дел. Плюс сильная, с широкими правами, адвокатура. Плюс суды присяжных. Поэтому предприниматель чувствует, что его дело действительно будет рассмотрено справедливо.

Закон «о трех колосках» и краткий курс истории уголовного права в России

Такое ощущение, что мы возвращаемся в экономическом законодательстве к советским временам. Как это было тогда?

Понимание уголовной ответственности при новом социализме было просто. По В. И. Ленину, частная собственность полностью отрицается — следовательно, никакого частного, гражданского права нет. Все экономическое законодательство — предмет публично-правового права. Т. е. любое экономическое преступление — это преступление против государства. Это было закреплено в УК 1922 и 1926 годов. Даже удивительно, как при таких УК существовал НЭП...

Впрочем, существовал он недолго. Наступил период коллективизации и великий голод 1932/33 годов. Тогда от «голодомора» в СССР умерли 7 млн человек. И участились случаи хищения еды. По инициативе И. Сталина принимается закон, получивший название «закон о трех колосках» или «семь восьмых» (принят 07.08.1932).

За хищение колхозного и кооперативного имущества, хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте закон предусматривал расстрел с конфискацией имущества, который при смягчающих обстоятельствах мог быть заменен на лишение свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией.

Закон в условиях голода абсолютно людоедский. Пусть три колоска пропадут на колхозном поле (где уже собран урожай, это остатки), но брать их нельзя – за это расстрел. Даже Михаил Шолохов написал письмо Сталину, приведя совершенно невероятные примеры применения закона и подчеркнув, что ему не хочется писать об этом новый том «Поднятой целины».

Власть поняла, что перегнула палку. В 1936 году главный прокурор СССР А. Вышинский провел проверку применения закона: было проверено более 115 тысяч дел, и в 80% случаев применение закона от 7 августа признано неправильным — на основании этого было освобождено 37 425 человек, находившихся в заключении. После этого была его статья в «Правде» о недопустимости огульного применения этого закона. А в 1939 сняли судимости с 800 тысяч колхозников, осужденных по этому закону. Впрочем сам закон отменен не был.

Хрущевская «оттепель» была по-социалистически традиционно непримирима к частному предпринимательству. Вспомним знаменитый закон 1958 года о расстреле за валютную спекуляцию. Однако в остальном новый Уголовный Кодекс 1960 года был достаточно либерален. И смягчение наказаний сразу же откликнулось волной снижения преступности: за 4 года преступность сократилась на 17%, а число осужденных к лишению свободы почти вдвое. Однако новая власть Леонида Брежнева в 1966 году приняла решение об ужесточении уголовных репрессий, и преступность вновь пошла вверх: за 20 лет количество преступлений выросло более чем в 3 раза.

В новой России после 1992 года частное предпринимательство было легализовано — отменены статьи за спекуляцию и частнопредпринимательскую деятельность. Но

новый УК принимался в 1996 году, когда волна преступности была на подъеме, и он стал, увы, достаточно репрессивным актом. Именно после его принятия число заключенных в России устойчиво превысило 1 миллион человек (в 1,5 раза больше, чем в СССР в 80-х годах).

И в дальнейшем — по сей день — принимаются в основном репрессивные поправки (уже почти 100 поправок к УК). За исключением небольшого периода 2002–2003 годов, когда была проведена декриминализация некоторых статей УК, что сразу дало существенное снижение преступности (число осужденных упало за 2 года на 40%). Да и этот короткий период был, скорее, результатом того, что тюрьмы не справляются (число осужденных в 2001 году было в 2 раза больше, чем в последний год СССР — всего 10 лет назад). А вовсе не вызван победой идеологии либерализации уголовного законодательства.

Численность «тюремного населения» последние 5 лет стабилизировалась на уровне около 900 тысяч человек.

Всего в новой России с 1992 года было осуждено свыше 15 млн человек (больше 10% населения страны), треть из них приговорена к лишению свободы.

История показывает совершенно ясно: ужесточение наказания не приводит к падению преступности — наоборот, вызывает ее рост.

Что делать

К счастью, мне этого придумывать не надо. На базе Института современного развития (ИНСОР) и Центра правовых и экономических исследований подготовлена концепция модернизации уголовного законодательства в экономической сфере. Она опубликована на сайте ИНСОРа в январе этого года. Я полностью поддерживаю все, что в ней написано. И частично использовал ее материалы в данной статье.

Смысл концепции в том, что хватит латать УК отдельными поправками — пора систематически его модернизировать. На основе гуманизации и либерализации законодательства. Написано много очень правильных слов и предложены конкретные способы такой модернизации. Подчеркнута необходимость амнистии по экономическим статьям. У концепции только один недостаток – увы, это еще не проект закона и он не внесен в Госдуму.

10 февраля состоялся «круглый стол» в Госдуме по этой концепции. И энтузиазма у депутатов она совсем не вызвала. Выступавшие единороссы поддержали одно-два предложения из этой концепции и этим ограничились. Их сложившаяся система устраивает.

Жаль, если концепция останется на бумаге. Без ее реализации российская экономика останется под гнетом уголовного закона и без перспектив роста предпринимательской активности. Множество невинных или вполне способных исправиться (в другой ситуации) людей будут сидеть в тюрьме долгие годы. А коррупционеры и госвымогатели всех мастей — жиреть.

Гуманизация уголовного законодательства в экономической сфере и «выбивание» из него коммерческой составляющей — это не просто либеральная идеология. Это судьбы сотен тысяч россиян ежегодно. Это возможность реального снижения преступности. Это активизация экономической деятельности. Это выгодно всем. Всем, кроме тех, кто кормится на уголовных репрессиях.