Пролетая над гнездом вальдшнепа

Я не знаю, какое там настроение в Кремле, но ощущение, что нервное. Что-то уж очень суетятся ребята, чего-то побаиваются как будто – то ли губернаторов с их возможностями и влиянием в регионах, то ли союза недовольных губернаторов с недовольными олигархами, то ли неожиданного прозрения на Западе относительно путинских «реформ», то ли террористов, отрицательно влияющих на престиж власти. То ли несвоевременного сочетания одного с другим. Я вообще заметила, что довольно много людей, когда начинают нервничать, говорят откровеннее, ярче и образнее, чем в уравновешенном и спокойном состоянии.

Итак, благодаря Бжезинскому, обладающему неослабевающей способностью раздражать практически любую кремлевскую власть, я прочла довольно любопытную интерпретацию образа президента Путина в «нашем ответе Керзону». Достойного противника Бжезинскому нашли в лице Белковского. Итак, по Белковскому, Путин трусливый аристократ, любящий изысканную еду и тонкое вино, а также дворцы и яхты, а вовсе не окопы, пыль, грязь и разъяренную толпу, через которые надо как-то пройти и уцелеть, если ты (Наполеон и прочие) по-настоящему любишь власть, а не ее атрибуты. Надеюсь, господин Берлускони, имеющий возможность за свои собственные, а не государственные, деньги себе все это позволить, порадовался за своего друга Володю, которого именно таким и хотел бы видеть.

В общем, Европа и мир могут спать спокойно: все милые чудачества, которые придумывает себе этот изысканный российский небоец, вроде вертикали власти с отклонением от Конституции, – исключительно от необходимости привести в порядок запущенное имение под названием «Россия», а не ради власти как таковой, которую он не любит, не хочет и вообще терпеть не может. Потому что ему бы на яхту, а тут какие-то школы и самолеты взрываются, отвлекают его от вальдшнепов. Приходится отставить соусницу и быстро достраивать недостроенных – губернаторов, например, местные парламенты – все то, что избирается. Еще над этой, как ее, судебной ветвью власти надо поработать, потому что фигли она отдельная. Номинально, правда, но все равно как-то неуютно. Ветвь должна быть одна, президентская, а соус к вальдшнепам, кстати, горчит. А вы говорите – Муссолини. Ах, вы говорите «Муссолини»? Так при Бенито-то, как утверждает Белковский, его имение процветало, население росло, патриотизма было хоть пруд пруди. А Венецианский фестиваль? А разгром мафии? Оставьте, короче, нашего парня жевать рябчиков и разбираться в своем имении. Не лезьте, он совершенно безопасен, ему и так нелегко эта чертова нелюбимая власть дается. Пусть он поработает, а потом уж разбирайтесь, тянет он на дуче или нет, чего он больше сделал – добра или зла…

Уф, красота! Истинно русская, в отличие от американской. Трепетная, ироничная, нежная.

Быть суровым досталось Суркову. И вот наш милый, обычно молчаливый поэт, защищая генеральную линию администрации президента, пошел на «прямой диалог» с готовой выслушать его без возражений народной газетой. Сурков просто так на диалог не идет. Только по большой необходимости. Что случилось-то? Все, вроде бы, с большим энтузиазмом восприняли предложенный боссом госпереворот, включая губернаторов. Чего уж напрасно суетиться, явно при этом занижая собственную интеллектуальную планку. Это кому же милый Слава «впаривает» про врагов, заинтересованных в расчленении нашего огромного имения? Для кого приравнивает неприятие плана Путина по реорганизации власти в стране к преступному сговору с Гитлером, читай – террористами? Из какой утробы вытащил процветающий капиталист Сурков слова типа «смахивает на государственную измену», «подстрекает», «интервенты»?

По-моему, пора менять компанию, в смысле коллектив, а то психологические изменения у уважаемого замглавы администрации президента могут оказаться необратимыми. Надеюсь, что сам он не верит в то, что говорит. Особенно это относится к пассажу про Америку с афро-американским и испано-еврейским автономными округами, отсутствием которых в США господин Сурков пытается оправдать «уникальность» рождающейся на наших глазах системы управления нашим «уникальным государством». Что же тут уникального в предложенной президентом системе управления, что уникального во всеобщей назначаемости и максимальной централизации власти, уважаемый Владислав Юрьевич? Вы же родились, если не ошибаюсь, в 1964 году, а не в 1991-м, как многие наши дети. Вы-то этой «уникальности» хлебнули. С кем, интересно, вы работали искренне – с Ельциным, который предложил регионам столько самостоятельности, сколько они способны переварить, или с Путиным, который возвращает нас к совковой «уникальности». Интересно, это исходя из собственного понимания «уникальности» предложенной системы, господин Сурков произносит поистине гениальную фразу: «родовая травма парламентаризма – оглядка на выборы, прошедшие и предстоящие».

Видимо, такой же «родовой травмой» страдает любой институт выборов, включая президентские. Это я на будущее подсказываю. И вообще, институт демократии – это сплошная родовая, а также, не исключено, утробная и постродовая травма. Зато институт назначения генсека в СССР или диктатуры в бывшем Ираке был на редкость здоров. Не говоря уже об институте монархии, добавляющем все же приятного аристократического флера к системе безальтернативного наследования престола. Вальдшнепы, знаете ли, тонкое вино, дворцы…см. далее по Белковскому.

И никакой грязи, Боже упаси.