Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Скептики сверхгосударства

30.05.2005, 10:46

Итоги голосования по eвроконституции во Франции дают определенную надежду на то, что у ставшего в последние годы всемирного политического стиля «строем в рай» есть альтернативы.

Создание «Соединенных Штатов Европы», по всей видимости, откладывается. Парадоксально, что евроконституция, 500-страничный документ, который виделся его авторам основным законом стран Евросоюза, имеющим приоритет над национальными конституциями, пала жертвой скорее не сознательного евроскептицизма британского или голландского образца, а политики премьер-министра Франции Жан-Пьера Раффарена.

Во Франции с начала года общенациональный референдум, который должен был отклонить или принять евроконституцию, евроскептики именуют в основном «раффарендумом».

Союз крайне правых, коммунистов и части социалистов, который в итоге и убедил более 55% проголосовавших французов сказать «нет» евроконституции, протестовал прежде всего против безнадежных попыток министра Раффарена сделать хоть что-нибудь с бременем «социального государства», позволяющего местным профсоюзам в своих интересах ежемесячно учинять во Франции сущий бардак то на дорогах, то в аэропортах, требуя для своих членов все более прочных социальных гарантий, вплоть до трехдневной рабочей недели и раздачи холодильников в профкомах.

Крайне правые во главе с Ле Пеном легко присоединились к левым с апокалиптической фигурой «польского сантехника», который должен, согласно евроконституции, отобрать у честных французов последний евро на утренний круассан. Что, впрочем, неудивительно: социалистическая идея «защиты национального производителя» действует на рынке труда так же, как на рынке апельсинов. Итог голосования, на котором французы сказали «нет» официальному Брюсселю из-за его недостаточной приверженности идее welfare state, поставил под сомнение возможность оформления Евросоюза в единое федеративное государство вполне социалистического свойства.

Первыми комментариями российских политиков к новости о «развале единой Европы», скорее всего, станут глубокомысленные геополитические анализы, переосмысление полубезумных евразийских концепций в свете борьбы Йошки Фишера и Жан-Мари Ле Пена, а также указание на то, какие возможности манипуляций получает Россия в связи с тем, что ЕС отказывается от единства.

Тем временем де-факто жители ЕС, в сущности, отказываются от трех краеугольных камней будущих «Соединенных Штатов Европы», в отношении которых сегодняшняя власть в России никаких претензий не имеет. А именно геополитических спекуляций, централизации власти и примата общего интереса над интересами частными.

Несмотря на все внешние различия между устройством ЕС и РФ, нельзя не отметить, что Евроконституцию принимали в ЕС методами, в целом несколько похожими на те, что практикуются в России последних лет в целях «централизации государства» и «повышения эффективности его управления». Для Евросоюза, по структуре управления давно уже мало отличимого от классической конфедерации образца Швейцарии, переход к федерации можно смело считать именно что аналогом построения вертикали власти. При этом из девяти стран, тем или иным путем пытавшихся одобрить документ, прямым голосованием воспользовались лишь Испания (77% голосов «за») и Франция (44%) — власти остальных стран не были готовы доверить гражданам определиться с главным законом самим, ограничившись одобрением его парламентами. И, например, принятие евроконституции парламентом Греции вызвало крайнее возмущение у значительной части местного населения, в большинстве умеренных «евроскептиков».

В евроконституции жители Европы видят оформление того, что в политических кругах называют «властью евробюрократии».

Нельзя сказать, что среднестатистический житель ЕС чужд социалистических идей, и голосование во Франции это вполне продемонстрировало. Однако он не готов отдать реализацию этих идей на откуп интернациональной команде профессиональных слуг народа. Идея обустройства собственной жизни через демократические механизмы в как можно более узком кругу хотя бы национальных государств (а еще лучше — местных комьюнити) в Европе руками французов, ставивших «но» чаще, чем «уи» в бюллетенях в это воскресенье, вновь получила поддержку. По крайней мере, игнорировать ее в ЕС стало невозможно, несмотря на бесконечную риторику о «движении к новому прогрессу и единству».

Тех же, кто считает, что поражение еврооптимистов во Франции означает поддержку идей «Франции для французов» и «интересов страны и ее ВПК в условиях новых глобальных вызовов», прошу заметить, что и Франция, и Голландия, которая, похоже, тоже отвергнет европейский основной закон, считаются в Европе лидерами по импорту рабочей силы из стран третьего мира. Просто французы и голландцы считают, что количество негров, арабов, румын, украинцев и русских на улицах своих городов разумнее регулировать им самим, а не сторонникам быстрого создания Соединенных Штатов Европы в Брюсселе.

Тем более что в самом Брюсселе не скрывают: их задачей является создание «европейского центра силы» в мире в противовес США, Китаю, арабским странам, а заодно и России. Там же, где в силу вступают интересы геополитические, рядовому гражданину, как правило, предлагается обыкновенно на некоторое время затянуть пояса, прекратить истерику и не заслонять сортир, в котором обнаружен враг демократии.

Наконец, проблемы с евроконституцией вряд ли на руку и российской политической власти, одержимой задачами планетарного масштаба. Соединенные Штаты Европы — это прежде всего продолжение довольно безнравственной и циничной политики руководства Германии, Франции, а во многом и Великобритании, и многих других государств ЕС по отношению к России и ее гражданам. Новое сверхгосударство во многом должно было стать политической наследницей Германии времен вывода Западной группы войск с ее бесконечными коррупционными скандалами, Франции времен афер вокруг концерна Total и приватизации нефтеперерабатывающего комплекса Leuna, Италии с газопроводом «Голубой поток», в ходе строительства которого, похоже, неплохо заработали руководители не только российских, но и итальянских госкомпаний. Наконец, ЕС 2007 года мог стать союзом государств, в отношении руководства которых в России ходят крайне неприятные слухи о многомиллионных взятках со стороны то «ЛУКойла», то «Сибнефти». Есть шанс, что этого сверхгосударства не будет.

Что же касается Европы, то она в прошедшее воскресенье, кажется, получила новые шансы остаться для жителей России тем, чем она являлась для них многие годы.

Территорией, где правила игры определяются интересами граждан (даже если они насквозь иждивенческие), а не правительств. Единой страной, где нет границ, но привыкли жить так, как будто они есть. И местом, где здравый смысл в конечном итоге побеждает научно-фантастические эксперименты по выведению идеального человека. В такую Европу, не стремящуюся построить вертикаль власти, не желающую бесконечно платить за «сильное и эффективное государство и его территориальную целостность», не намеренную верить политикам, говорящим на картонном языке, будь то полубрежневский официоз или брюссельский политкорректный новояз, не поддающийся адекватному переводу ни на один из языков Европы —

в такой союз России имеет смысл стремиться вступить. Так, как это делали в 1973 году при создании ЕС — добровольно, с осознанием прибылей и убытков.

Ни одно светлое будущее не стоит того, чтобы в него тянули насильно, упирая на сознательность, обязательные общие ценности и прелести высоких социальных пособий всем желающим. А Соединенные Штаты Европы подождут до тех пор, пока европейская идея «единства многообразия и многообразия единства» не станет действительно общей, или же до тех пор, пока не будут найдены способы построить еврообщежитие без учета мнения жильцов.

От того, в какой степени в России поймут, почему в благополучном Евросоюзе у идеи единства и силы есть противники, почему строем в рай в Европе готовы идти не все, зависят и перспективы нашей собственной страны. Евросоюз, скорее всего, не разрушат французские коммунисты и националисты; сейчас он основан на добровольности, самоуправлении и демократии в противовес принуждению, унитарности и власти немногих, желающих счастья для всех и за общий счет. И для нашей страны этот выбор не менее актуален, чем для других жителей большой Европы.