Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Россия проиграла в Иране

Иран открывает свой рынок для инвестиций, но для России в нем места не найдется

Елена Платонова, Алексей Топалов 25.01.2016, 17:26
Shutterstock

Снятие международных экономических санкций открыло рынок Ирана для иностранных инвесторов. Страна рассчитывает получать $50 млрд ежегодно. Стоит ли ждать инвестиционного бума в Иране, какие отрасли представляют наибольший интерес для зарубежных компаний и почему Россия упустила рынок этой страны, разбиралась «Газета.Ru».

Иран начал активную фазу переговоров с зарубежными инвесторами и правительствами с целью возобновить и расширить прерванные санкциями торговые отношения. В понедельник стартовал официальный визит президента Ирана Хасана Роухани в Италию и Францию — первое европейское турне после отмены международных экономических санкций. Несколькими днями ранее Роухани провел встречу с председателем КНР Си Цзиньпином, который посетил Тегеран с целью укрепить торговые отношения с Ираном на фоне возможного прихода в страну западных компаний.

Иран — 18-я по величине экономика мира. Помимо богатых запасов нефти, газа и металлов Иран обладает перспективным потребительским сектором: страна насчитывает 80 млн жителей.

Экономический рост в Иране по итогам финансового года, который заканчивается в марте, составит, по прогнозам, около 3%, а в 2017 году вырастет до 5–6%.

Привлечь инвесторов к иранскому рынку — главная задача, которая стоит перед иранским правительством. Среди отраслей, которые рассматриваются как приоритетные для инвестирования, — нефтегазовый, металлургический, машиностроительный сектора.

Углеводороды

Главным бенефициаром отмены санкций станет нефтегазовая отрасль Ирана, рассчитывают в Тегеране. В первую очередь снятие запрета на импорт нефти в Евросоюз поможет стране вернуться к прежним уровням нефтедобычи, а также окажет благотворное влияние на развитие газового сектора страны — Иран рассчитывает привлечь зарубежные инвестиции.

Из-за санкций нефтедобыча в Иране сократилась на 25%: так, в 2002 году производство нефти достигало 4 млн баррелей в сутки, а в 2015 году составляло чуть менее 3 млн баррелей в сутки, согласно данным Bloomberg.

В прошлом году, на фоне участившихся разговоров о возможном скором снятии санкций в отношении Тегерана, официальные лица Ирана заявляли о том, что страна рассчитывает на увеличение производства нефти на 0,5–1 млн баррелей в сутки после отмены ограничений. Пока неясно, как быстро иранская нефтеотрасль сможет добиться увеличения производства нефти на 500 тыс. баррелей в сутки. Но, по данным государственной нефтедобывающей компании National Iranian Oil Co., первая поставка объемом не менее 1 млн баррелей в Европу состоится в середине февраля. Это станет первой масштабной поставкой нефти из Ирана в Евросоюз с 2012 года, когда санкции в отношении Тегерана были расширены до запрета на импорт иранской нефти в Евросоюз.

Большинство той нефти, которая будет добываться в рамках увеличения производства, планируется поставлять в Европу, пишет WSJ со ссылкой на источник в иранском правительстве. Тегеран стремится вернуть свою долю на европейском рынке, которая принадлежала ему до введения санкций.

Интерес к инвестициям в иранскую нефтегазовую отрасль уже проявили некоторые крупнейшие мировые игроки.

Прежде всего речь идет о европейских компаниях. Так, французская Total заявила о том, что рассматривает возможность возобновления инвестиций в Иран. Компанию интересуют открывшиеся возможности для сотрудничества в нефтегазовой и нефтехимической отраслях, отмечал генеральный директор компании Патрик Пуйан в ноябре прошлого года. До введения санкций Total, как и испанская Repsol и англо-голландская Shell, имела контракты с иранской стороной на строительство СПГ-терминалов.

Итальянская Eni SpA также присматривается к иранской нефтедобыче. «Без сомнений, Иран представляет инвестиционный интерес», — заявил глава компании Клаудио Дескальци в разговоре с телеканалом Rai. «Я рад, что Иран возвращается на энергетические рынки... Это означает то, что поставки энергопродуктов в Европу станут более диверсифицированными».

Одним из плюсов нефтедобычи в Иране является ее низкая себестоимость, которая оценивается порядка $10 за баррель.

Российский «ЛУКойл» ранее проявлял интерес к иранским проектам, однако информации о развитии сотрудничества в этом направлении пока не было.

Впрочем, целый ряд факторов оказывает сдерживающий эффект на привлечение иностранных инвестиций в Иран. Во-первых, внутреннее законодательство Ирана предусматривает ограничения для иностранных инвесторов на владение активами, связанными с природными богатствами. Во-вторых, иранская отрасль нуждается в серьезных инвестициях: по оценкам того же Дескальци, Ирану необходимо привлечь около $150 млрд на развитие нефтяной отрасли для того, чтобы «сделать скачок, который сможет оказать реальное влияние на мировой рынок».

Учитывая текущую ценовую конъюнктуру, упавшие до десятилетних минимумов цены на нефть и неясные перспективы восстановления сырьевого рынка, «Иран вряд ли сможет быстро найти $150–200 млрд инвестиций», добавил Дескальци.

Конкурент или партнер?

Иран во многом является конкурентом российских нефтегазовых компаний, в частности на европейском рынке. Иран обладает крупнейшими в мире запасами газа. По оценке британской ВР, они составляют около 34 трлн кубометров (17–18% от мировых), что примерно на 2,5 трлн кубов больше, чем у России, занимающей второе место. Но, несмотря на это, сотрудничество с Ираном в нефтегазовой отрасли возможно.

«Сотрудничать в нефтегазовой сфере с Ираном России стоит, — уверен Эльдар Касаев, член экспертного совета Союза нефтегазопромышленников России. — Да, это наш конкурент, но и давний партнер.

Пора привыкнуть к тому, что на энергетическом поле каждый игрок пытается переиграть своего визави, при этом не гнушаясь выгодой от совместных проектов».

По словам Касаева, Россия и Иран могли бы на постоянной основе осуществлять своповые (обменные) операции нефти и газа. «Это весьма разумно в нынешней ситуации низких цен на черное золото и голубое топливо. За счет свопа, который позволит эффективно обогнуть острые логистические углы, обеим сторонам можно сэкономить финансовые ресурсы за счет более оперативной поставки сырья», — пояснил «Газете.Ru» Касаев.

Второй областью сотрудничества, по мнению эксперта, могут стать проекты по производству сжиженного природного газа. И Россия, и Иран наряду с магистральными поставками газа крайне заинтересованы в развитии СПГ-индустрии. Это поможет увеличить конкурентоспособность собственного топлива за счет удобства его доставки потребителю. Третьей сферой кооперации, которую упоминает Касаев, являются нефтеперерабатывающая и газохимическая промышленность. А вот в поставках традиционного газа Иран, как один из основных его производителей, может стать конкурентом России, в том числе если ему удастся наладить собственные поставки в Европу (в настоящее время для этого отсутствуют трубопроводные мощности).

Металлургия

Иран рассчитывает привлечь иностранные инвестиции и в другие сырьевые отрасли страны — в частности, в металлургию.

Потенциал Ирана в добыче металлов значителен: страна владеет 5% общемировых запасов цинка и свинца. В иранской провинции Кернан находится второе по величине в мире месторождение меди, там же добывают такие редкие металлы, как молибден и золото.

В Иране имеются месторождения бокситов, благодаря чему страна производит глинозем и является крупным производителем алюминия. Помимо этого, Иран является вторым по величине на Ближнем Востоке производителем стали, а также крупным импортером — ежегодно страна импортирует около 7,5 млн т стали на сумму $4,8 млрд, по данным Иранской ассоциации производителей стали.

Но все эти сегменты металлургической отрасли нуждаются в значительной модернизации, которая подразумевает и серьезные финансовые инвестиции, и привлечение передовых технологий, от которых Иран долгое время был огражден санкциями.

Тегеран рассчитывает именно на инвестиционные вливания в металлургическую отрасль, а не на увеличение зарубежных поставок. Более того, Иран в последние годы пытался оградить внутренний рынок от прихода зарубежной металлопродукции: в начале 2015 года Иран повысил импортные пошлины на 10–20% на определенные виды стали на фоне увеличения импорта дешевой китайской стали.

Импортерами стали в Иран являются и российские компании: в частности, ММК и «Северсталь» работают с иранским рынком. Во время российско-иранской выставки в декабре 2015 года российская делегация начала переговоры о снижении импортных пошлин на российскую сталь, сообщили «Газете.Ru» два источника, знакомые с ходом обсуждения.

Зарубежные компании рассматривают Иран прежде всего как рынок сбыта собственной продукции.

Выход на новый рынок особенно актуален в условиях перенасыщения сырьевыми товарами. Как сообщал Metal Bulletin, европейские производители алюминиевой продукции надеются начать поставки в Иран, который, по их оценкам, нуждается в алюминиевой проволоке для строительства новых линий электропередачи и в алюминиевых профилях для инфраструктурных проектов.

Авиация

Иран привлекает к себе зарубежных инвесторов и как огромный, ранее закрытый для иностранных производителей рынок сбыта. Одной из таких отраслей является авиационный сектор. Из-за санкций иранские авиакомпании долгое время были ограничены покупкой подержанных самолетов. В результате средний возраст оперируемых воздушных судов в Иране составляет около 25–27 лет.

По различным оценкам, Исламская Республика нуждается в покупке от 450 до 600 гражданских самолетов в течение ближайших 5–10 лет.

В частности, в декабре иранское издание Tehran Times отмечало, что из 450 самолетов, которые Иран намерен закупить в ближайшие пять лет, 400 самолетов будут магистральными, 50 — региональными.

На текущей неделе, по словам министра транспорта Ирана Аббаса Ахунди, ожидается подписание соглашения между нацперевозчиком Iran Air и европейским концерном Airbus о поставке 114 лайнеров, в том числе таких моделей, как A380, A350, A340 и самолетов семейства A320.

США также рассчитывают получить долю на авиационном рынке Ирана. В середине января президент США Барак Обама подписал меморандум, снимающий запрет на экспорт гражданских самолетов в Иран. Заказать у американской корпорации не менее 100 самолетов — о таком намерении иранских властей сообщил замминистра транспорта Ирана Ашгар Фахри Кашан.

К иранскому рынку присматриваются и канадская авиастроительная Bombardier, и бразильская Embraer. За последние полгода представители Bombardier дважды посещали Иран с деловым визитом, сообщает CBC со ссылкой на источник, близкий к компании. Иранские авиакомпании могут быть заинтересованы в покупке канадских пассажирских самолетов C Series, которые можно использовать на внутреннем иранском рынке и для полетов на ближневосточных маршрутах, заявила представитель Bombardier Марианелла Делабаррера в разговоре с CBC News. Но пока Bombardier только изучает варианты сотрудничества с иранскими компаниями, которые бы не противоречили существующему канадскому законодательству, ведь Канада, в отличие от Европы и США, не сняла санкции в отношении Тегерана.

Получить свой кусок перспективной для сотрудничества авиационной отрасли Ирана надеются и в российской авиастроительной компании «Гражданские самолеты Сухого».

Еще в ходе международного авиасалона в Жуковском МАКС представители Минпромторга заявляли о намерении ГСС поставить Тегерану порядка 100 самолетов Sukhoi Superjet 100 после отмены санкций. В конце декабря 2015 года, во время российско-иранской промышленной выставки в Тегеране, глава Минпромторга Денис Мантуров заявил о возможности локализовать в Иране производство запчастей для SSJ-100.

Машиностроение

Изголодавшийся по технологиям иранский рынок заинтересован прежде всего в привлечении новейших технологий на свою территорию. Это подразумевает не столько закупки иностранных товаров, сколько учреждение совместных производств на территории Ирана.

«Иран — большая по численности страна. У нее достаточно емкий внутренний рынок», — отметил в разговоре с «Газетой.Ru» Аждар Куртов, эксперт российского Института стратегических исследований.

«Иранцы заинтересованы в модернизации своей экономики, а их экономический потенциал в возможности выпуска современной высокотехнологической продукции значительно отстает. Они будут создавать условия для привлечения инвесторов в эти сферы», — полагает Куртов.

«Но пойдут ли на это страны Запада, учитывая политические соображения, сказать сложно», — заключает эксперт.

В настоящее время уже известно о том, что организовать производство на иранской территории планирует немецкий автоконцерн Daimler. Его представители подписали соглашения о намерении по строительству завода по выпуску грузовых автомобилей Mercedes-Benz с двумя иранскими компаниями — Iranian Khodro Diesel и группой Mammut, сообщило издание Financial Times. Первые автомобили сойдут с конвейера, как ожидается, в конце 2016 года. В марте планируется открыть офис Daimler Trucks в Тегеране. До 2010 года Daimler продавал в Иране до 10 тыс. автомобилей в год.

Частичную локализацию производства (не более 30%) предлагают и в российском Уралвагонзаводе. Компания рассчитывает поставить в Иран около 5 тыс. грузовых вагонов, поставки начнутся в ближайшие полгода. Емкость иранского рынка грузовых вагонов, по оценкам УВЗ, составляет 28 тыс. единиц в ближайшие пять лет. Основной спрос приходится на универсальные платформы (40%), полувагоны (40%) и цистерны для нефтепродуктов (20%). Как и в случае с авиационной отраслью, грузовой железнодорожный парк Ирана, насчитывающий в настоящее время около 23 тыс. единиц, характеризуется сильной изношенностью.

Похожую схему взаимодействия с иранской стороной рассматривают и в «Трансмашхолдинге». Компания ведет переговоры с Ираном о продаже 117 вагонов для метрополитена города Кум, которые будут локально произведены на предприятии партнера ТМХ в Иране — «Вагон Парс».

Биржа обещает барыши

Пока отношения с зарубежными инвесторами сильно затруднены наличием различных ограничений. Иностранные фонды опасаются инвестировать в фондовый рынок Тегерана, но его потенциал привлекает и манит возможных покупателей, большинство из которых находятся в Европе. Одним из первопроходцев стал британский инвестор Доминик Бокор-Инграм, который запустил совместный фонд с иранской инвестиционной группой Turquoise Partners. Еще один британский инвестор, Клемент Каппелло, глава зарегистрированной в Лондоне Sturgeon Capital, приобрел первые акции для своего иранского фонда еще в декабре 2015 года, а в феврале текущего года он надеется начать покупать акции для европейских инвесторов, пишет Reuters.

Фондовая биржа Тегерана является второй по капитализации на Ближнем Востоке (около $150 млрд), при этом зарубежные инвесторы к концу 2014 года владели только 0,1% акций компаний, прошедших листинг на тегеранской бирже.

Для сравнения, соответствующий показатель для стамбульской биржи — 50%, сообщает The Economist.

Но крупные портфельные инвесторы осторожничают: иранский рынок по-прежнему перегружен рисками, а также многие фонды работают с американскими инвесторами, которым пока запрещено инвестировать в иранский рынок.

Кто будет главным инвестором?

Открывающийся рынок Ирана привлекает инвесторов со всего мира. Открытым остается вопрос о том, кто же станет главным инвестором в иранский рынок.

Сам Тегеран рассчитывает получить около $50 млрд иностранных инвестиций в год после отмены санкций, заявил президент иранского Центробанка Валиулла Сейф.

Зарубежные компании пока оценивают потенциальные риски выхода на иранский рынок. «Снятие санкций, в принципе, позволяет западным компаниям воспользоваться большим количеством бизнес-возможностей в Иране, но, прежде чем заключать контракты с иранской стороной, компаниям следует тщательно оценить все риски и издержки, связанные с ведением бизнеса в Иране», — отметили в лондонском офисе юридической компании Baker&McKenzie в разговоре с Bloomberg.

Прежде всего активный интерес к Ирану проявляют компании из Европы.

Как сообщает Financial Times, в ходе визита президента Ирана Хасана Роухани в Рим, который состоится 25 января, итальянские компании надеются подписать контракты общей стоимостью в €17 млрд. Речь идет и о соглашениях иранской стороны с трубопроизводителем Saipem, и с металлургической Danieli, и водоснабжающей Condotte, и строительной Coet, и судостроительными Gavio и Fincantieri.

Как отмечает эксперт российского Института стратегических исследований Аждар Куртов, «если мы вспомним историю, которая не такая уж давняя, до конца 70-х годов у Ирана были очень хорошие отношения и с европейцами, и с американцами». Интерес к иранскому рынку будет проявлен и со стороны США, и западноевропейских компаний. Но в силу того, что США не сняли ряд ключевых санкций в отношении Тегерана, европейские компании получают определенное преимущество в борьбе за долю на иранском рынке.

Нельзя забывать и о Китае: в прошедшие выходные председатель КНР Си Цзиньпин в ходе ближневосточного турне посетил Тегеран, где встретился с президентом Ирана Хасаном Роухани.

Иран и Китай договорились о всестороннем «стратегическом сотрудничестве» и заявили о намерении увеличить взаимную торговлю до $600 млрд в следующие 10 лет — цифра, о которой европейские страны пока не могут и мечтать.

Китай и Иран объединены и проектом «Нового Шелкового пути». Между странами, в частности, заключены соглашения относительно свободных экономических зон, инвестиций в строительство железных дорог и инфраструктуры портов.

Перспективы России не такие блестящие, как с другими государствами, в том что касается торгового оборота. «Традиционные товары иранского экспорта не очень интересуют Россию, разве что Иран может частично заместить турецкие товары на российском рынке. Но у России есть другие интересы — у нас есть устойчивые связи по поставкам металлопроката, производство авиационной техники, и здесь Тегеран может предпочесть именно российскую технику», — полагает Куртов.

Напомним, товарооборот между Россией и Ираном составляет всего $1 млрд, отношения в основном ограничивались строительством АЭС в Бушере и поставками ковров и орехов. Существенного скачка в отношениях с ИРИ не произошло даже тогда, когда Иран находился под санкциями, теперь же российским компаниям придется столкнуться с большим числом конкурентов.

Однако главным инвестором в Иран останется само исламское государство. «В Иране очень специфичная система отношений внутри бизнеса, основанная на нормах шариата. И есть нормы взаимоотношений, не характерные для западного мира, в том числе в том, что касается прав собственности на землю и прочие активы, — пояснил Куртов. — Национальное правительство останется основным инвестором».