«Понятие свободы не абсолютно»

Российская концепция конвенции ООН «Об обеспечении международной информационной безопасности» будет обсуждаться в марте с Китаем и Индией

Россия, Китай и Индия проведут серию переговоров о методах контроля за распространением информации в интернете. К концу апреля возможно согласование новой редакции Конвенции о международной информационной безопасности. С критикой документа выступают США и Великобритания, опасающиеся распространения цензуры. В четверг Минсвязи уже предложило ввести в рунете «черные списки» противоправных сайтов. Понятие свободы не абсолютно, но не все политизируют этот факт, замечают российские переговорщики.

Россия начинает второй раунд переговоров по вопросу принятия конвенции об обеспечении международной информационной безопасности. Весной пройдут консультации с экспертными и ведомственными группами из Китая и Индии. Российские Совет безопасности, Министерство иностранных дел и Институт проблем информационной безопасности МГУ готовят редакцию документа для обсуждения в рамках Организации Объединенных Наций.

Консультация с индийской рабочей группой запланирована на 6—7 марта в Нью-Дели, рассказал «Газете.Ru» заместитель директора Института проблем информационной безопасности МГУ Алексей Сальников. От Индии ожидается участие представителей секретариата советника по национальной безопасности, Минобороны, МИДа, Минсвязи и других заинтересованных ведомств. Российскую делегацию возглавит директор профильного института МГУ, помощник секретаря Совбеза Владислав Шерстюк.

Консультация с китайской рабочей группой запланирована на вторую половину марта 2012 года. К переговорам подключатся Китайская академия инженерных наук и Китайское общество дружбы с зарубежными странами.

В 2011 году Россия и Китай подписали проект резолюции Генассамблеи ООН по общим правилам поведения в интернете — «мягкий», не «юридически обязывающий» вариант конвенции.

«Ряд экспертов Индии в ходе рабочих консультаций говорили в частном порядке, что готовы подписаться под текстом конвенции, — говорит Сальников. — С этими странами наши взгляды скорее совпадают, чем в чем-то расходятся».

Заочно в обсуждении принимают участие английские эксперты (Центр исследования конфликтов), которые за два-три месяца должны представить позицию по концепции Великобритании и США.

Одна из целей переговоров, по словам Сальникова, — найти нюансы трактовок в документах, где могут быть расхождения, и общеприемлемые формулировки.

«Финалом консультаций должен стать проект новой редакции этого документа. 23—26 апреля в городе Гармиш-Партенкирхен (Германия) в рамках 6-го ежегодного международного форума «Партнерство государства, бизнеса и гражданского общества по обеспечению информационной безопасности» пройдет итоговое обсуждение новой редакции концепции», — подчеркнул он.

Концепция конвенции об обеспечении международной информационной безопасности была представлена 22 сентября 2011 года. Проект документа разрабатывали Совбез, МИД и Институт проблем информационной безопасности МГУ. Целью концепции декларируется противодействие использованию информационно-коммуникационных технологий для нарушения международного мира и безопасности, и «установление мер предотвращения и разрешения конфликтов в информационном пространстве с учетом военных, террористических и криминальных угроз».

Сейчас формулировки могут предполагать широкую трактовку. Среди угроз перечислены «эрозия культурных ценностей», экспансия другого государства и распространение информации, «разжигающей межнациональную, межрасовую и межконфессиональную вражду».

Правом каждого искать, получать и распространять информацию и идеи, как это зафиксировано в документах ООН, может быть ограничено законодательством для защиты национальной и общественной безопасности государства, а также для предотвращения неправомерного использования и несанкционированного вмешательства в информационные ресурсы, отмечается в концепции.

В прошлом году концепция конвенции была представлена в Брюсселе и Лондоне. В ноябре Россия проводила двусторонние консультации с Китаем с участием политических кругов. В конце декабря концепция документа обсуждалась в Берлине.

Принять конвенцию Россия рассчитывала в 2012 году. Но основные пункты концепции противоречат политике США, в частности, кибердоктрине Белого дома, которая позволяет Пентагону активно реагировать на кибератаки из-за рубежа.

В Китае, напротив, существует система фильтрации контента «Золотой щит», она полностью или временно блокирует доступ к ресурсам, которые китайское правительство не считает лояльными, в том числе к большинству западных новостных сайтов и социальных сетей. На днях Китай объявил об ужесточении интернет-цензуры в области микроблогинга.

В Индии с прошлого года действует закон, который делает интернет-компании ответственными за пользовательский контент, размещаемый на их сайтах. Если на контент поступает жалоба, у владельцев сайтов есть 36 часов на его удаление. Несколько дней назад Google и Facebook пришлось удалить часть контента со своих локальных сайтов под угрозой блокировки. Суд Индии предписал им и еще 19 интернет-компаниям разработать механизм для блокировки контента, который потенциально может быть «оскорбительным для последователей индуизма, христианства, ислама и других религиозных направлений, а также политических течений».

«По большому счету, интернет регулируется в любой стране, включая США, Европу, Китай и т. д.: деятельность провайдеров интернет-услуг регулируется местными законами», — отмечает Сальников, напоминая о «Международном пакте о гражданских и политических правах», который был принят ООН в 1966 году: пользование свободой «искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати, или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору» налагает особые обязанности и особую ответственность и может быть «сопряжено с некоторыми ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми для уважения прав и репутации других лиц; для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

«Все государства согласились с тем, что понятие свободы не абсолютно, — подчеркивает Сальников. — Проблемы возникают вокруг трактовки того, когда, как и кем такие ограничения свобод могут накладываться: есть противоречия в этом даже между такими союзниками, как Англия и США: в Англии призыв к совершению преступления является уголовно наказуемым деянием, в то время как в США за такие призывы наказывать нельзя, чтобы не ущемить свободу слова». Проблема ограничения свободы в интернете часто искуственно политизируется и используется совершенно в иных целях, добавляет Сальников.

Участники интернет-рынка осторожны в оценках работы международных экспертных групп. Источник в отрасли утверждает, что новая концепция конвенции ООН написана людьми, «которые имеют далекое отношение к интернету»: «Терминология позаимствована из «Доктрины информационной безопасности России», которая была утверждена в 2000 году, она фактически уже устарела».

Консультации России, Индии и КНР он назвал «своеобразным ответом» Будапештской конвенции Совета Европы 2001 года по борьбе с киберпреступностью, к которой Россия не стала присоединяться.

Другой источник на рынке отметил, что «теоретически в концепции для российского интернет-бизнеса нет ни угроз, ни преимуществ». «Но создавалась она секретно, без учета мнения всех заинтересованных сторон — бизнеса и гражданского общества, что имеет большое значение на международном уровне. Проект документа отстаивается в конфронтационной манере, он может привести к изоляции страны и создаст проблемы для российского интернет-бизнеса», — категоричен он, замечая, что «люди, которые писали концепцию, — частые гости Китая и вдохновлены его опытом».

Но, по мнению координатора «Центра безопасного интернета в России» Урвана Парфентьева, проект российской конвенции по своему смыслу отличается от Будапештской конвенции. «Документ Совета Европы направлен на борьбу с киберпреступлениями, которые угрожают физическим и юридическим лицам (интернет-мошенничеством, нарушением авторского права, распространением детской порнографии и т. д.), а концепция российской конвенции затрагивает глобальные вопросы, касаясь скорее внешнеполитических действий государств. В связи с этим проект конвенции вводит в международно-правовой оборот понятия «информационная война», к признакам которой ее разработчики отнесли помимо всего прочего и «массированную психологическую обработку населения для дестабилизации общества и государства»,— считает он.

Другой важный момент в проекте конвенции, по мнению Парфентьева, — это закрепление безусловного права стран регулировать национальные сегменты интернета по своему усмотрению. Именно этот момент вызвал больше всего нареканий со стороны западных оппонентов, в том числе и США.

«Формулируя претензии к проекту конвенции, США учитывают слабость отсылок в ее тексте к общепризнанным гражданским и политическим правам человека, что дает им возможность говорить о возможной легитимизации цензуры. Но положения Международного пакта о гражданских и политических правах данная конвенция не отменяет. Эти права и свободы действуют независимо от конвенции», — отметил координатор Центра безопасного интернета.