В Московском областном суде в четверг начался судебный процесс о подрыве поезда Грозный – Москва в июне 2005 года. Обвиняемыми по делу проходят 47-летний мастер ГУП «Гормост» Михаил Клевачев и 48-летний частный предприниматель Владимир Власов. Процесс проходит с участием присяжных заседателей.
Коллегию удалось сформировать только с третьей попытки, поскольку ранее кандидаты отказывались от участия в процессе по различным причинам.
В начале заседания гособвинитель Дмитрий Нагасов рассказал присяжным, в чем обвиняются подсудимые Власов и Клевачев. Свою речь прокурор предварил уведомлением. «Наше государство, — сказал гособвинитель, — является многонациональным, и любой гражданин в нем защищен законом. Время партизанских войн прошло, остались только лица, которые совершили преступления. И не будет правильным отождествлять подсудимых с патриотами России».
Затем Дмитрий Нагасов, не занимая много времени, изложил данные расследования. Из них следовало, что Михаил Клевачев и Владимир Власов познакомились в 2001 году «на основе националистических взглядов». «Испытывая ненависть к лицам неславянской национальности, — сказал прокурор, — они решили провести теракт, а именно подорвать поезд Грозный – Москва, намереваясь при этом убить пассажиров».
Теракт планировался полгода — с января по июнь 2005 года друзья выезжали в Серебрянопрудский район, подбирая место совершения взрыва.
Кандидат технических наук, химик по образованию Владимир Власов владел небольшой лавкой по продаже химических реактивов. Из них была собрана бомба мощностью около 5 кг в тротиловом эквиваленте, которую Михаил Клевачев («используя навыки, полученные на войне в Сербии») и прикопал недалеко от железнодорожного полотна перегона Узуново – Богатищево в ночь на 12 июня 2005 года. Когда поезд № 382 из Грозного миновал полустанок, дежуривший на нем Владимир Власов сделал звонок на мобильный телефон Клевачева, сидящего в засаде «на кнопке». Фугас был подорван перед локомотивом. Кусок рельсов был вырван, после чего поезд сошел с рельсов и по инерции прокатился несколько десятков метров. От опрокидывания вагоны спасли придорожные столбы электропередачи.
«Гибель пассажиров, среди которых были дети, не наступила по счастливой случайности – машинист успел затормозить», — закончил речь государственный обвинитель.
После него свое отношение к обвинению высказали подсудимые. Журналисты впервые увидели их — невзрачных лысоватых мужчин дачно-огородного экстерьера. «Абсурдное обвинение, — сказал Михаил Клевачев, в волнении одергивая синюю спортивную курточку. – Я ни в чем не виноват. Я гражданин России, и все, что происходит в стране, – бред наяву. Я всеми силами пытался построить наше российское общество». «Расхваливать себя будете позже, вас просили ответить, признаете ли себя виновным», — оборвала подсудимого судья Татьяна Романова. Не признал свою вину и Владимир Власов.
Следом были допрошены свидетели обвинения. Это были дежурный по депо станции Узуново, несколько тамошних слесарей, дорожный мастер, местный милиционер, а также машинист электропоезда, под которым взорвался фугас. Показания свидетелей ничего не показывали. «Я вышел за ворота (депо), — рассказывал слесарь депо Узуново Иван Ситников, — и увидел дым и больше ничего. А чего я увижу за четыре километра? Потом по рации что-то кричали, но я не разобрал».
Стороны вяло задавали свидетелям малозначительные вопросы. Адвокат Владимира Власова Валерий Прилепский наконец перестал себя сдерживать и спросил у дежурного по депо Владимира Пищука: «Вот вы являетесь основным свидетелем обвинения, судя по тому, что выступаете одним из первых. Так в чем конкретно вы обвиняете Власова?»
Рабочий Пищук, который не видел даже взорванного поезда, зато слышал «взрыв» и видел «дым», ответить не успел – судья сняла вопрос.
Куда более информативными стали свидетельские показания машиниста состава Михаила Киреева. Он, в частности, раскрыл детали движения поездов на участке 153-й километр, где было заложено взрывное устройство. По словам машиниста, на станции Узуново поезда дальнего следования, следующие на Москву, принимает локомотив постоянного тока. После короткой пересцепки состав начинает набирать скорость и к 154-му километру, за километр до фугаса, выходит на скорости 40 км/ч (средняя скорость пассажирского состава — 100-120 км/ч). «На этом километре стоит тормозной знак, там происходит проба тормозов, — рассказал машинист. – Скорость сбивается на 10 км/ч для измерения тормозного пути, что позволяет на ходу оценить состояние тормозной системы. Значит, 154-й километр мы проходим на 30 км/ч, после чего набираем скорость. В тот раз успели разогнаться до 60 км/ч — и тут грохот, в кабине потемнело. По окнам вдарила щебенка. Я применил экстренное торможение. Когда состав остановился, я открыл дверь и посмотрел назад. Электровоз и несколько вагонов сошли с рельсов. Я связался с дежурным по станции Узуново». По словам машиниста Киреева, если бы он запоздал с экстренным торможением, последствия крушения могли быть куда более серьезными.
«Место (для теракта) было выбрано достаточно хорошее, — дал оценку машинист. – Дорога, по которой следует состав, сначала прямая, а потом поворачивает налево. Если бы я тормознул чуть позже, поезд пошел бы прямо в лесопосадку».
На следующем заседании, которое состоится в понедельник, допрос свидетелей продолжится. Как рассказал «Газете.Ru» государственный обвинитель Дмитрий Нагасов, у обвинения свидетелями заявлено без малого 300 человек, подавляющая часть из которых — пассажиры поезда. Будут ли все они вызываться для дачи показаний в суд или присяжным зачитают их показания, сделанные на предварительном следствии, гособвинение пока не решило. У адвокатов и подсудимых количество свидетелей обвинения, которые не могут показать ничего существенного, вызывает иронию. «Вы приходите ближе к концу процесса, не теряйте время, — посоветовал корреспонденту «Газеты.Ru» подсудимый Власов. – Все эти 300 свидетелей видели то же самое, что те», — кивнул подсудимый в сторону трибуны. А его подельник Клевачев вообще попросил у судьи не посещать заседания, сославшись на прогрессирующую потерю зрения. Судья Романова отказала в ходатайстве.
По словам адвоката Валерия Прилепского, свидетелей защиты гораздо меньше, но одна из них, возможно, видела, как он считает, настоящего террориста.
«Она видела, как перед рассветом к полотну подъехала машина, из которой вышел человек с сумкой, — рассказал защитник. – Человек набрал на мобильном номер и сказал: «Я на месте». Он ушел и через некоторое время вернулся к машине уже без сумки». Показания девушки следствие почему-то не заинтересовали, в связи с чем не проводилось опознание подозреваемых, сообщил Прилепский. Однако адвокаты нашли в словах свидетельницы выгодные для себя моменты, в связи с чем и представят ее суду.
