СИЗО №9 в Капотне расположено в глухой промышленной зоне, простираясь от МКАД до нефтеперерабатывающего завода с горящим по ночам факелом. До ближайших домов-новостроек – несколько километров. Начиная с 16.30, когда первое сообщение о захвате заложников появилось на лентах информагентств, в это глухое место стали съезжаться журналисты. Единственная дорога, которая ведет в СИЗО и по которой каждый день ездят автозаки и легковые автомобили работников администрации, была перекрыта сотрудниками милиции.
Что происходит в зоне, сказать не мог никто.
К изолятору периодически приезжали родственники тех, кто находился в этот момент за колючей проволокой. Адвокат одного из осужденных сказал, что захвачена вся зона. Более того, его клиент – один из захватчиков и сейчас, вечером в понедельник, «сидит в хозяйском кабинете и смотрит телевизор о том, что происходит». «Еще утром, около 11 часов, он позвонил матери, сказал: «В зоне что-то произойдет» — и попросил прощения, — сказал адвокат. – Она перезвонила мне. Я тогда подумал, что он с собой хочет что-то сделать». Как рассказал его клиент, «по зоне пошла отмашка, и я не мог ничего сделать».
«Зона гуляет, — сказал заключенный. – Здесь уже пять дырявых (раненых)».
По его словам, заложников держали в трехэтажном кирпичном корпусе администрации колонии, размером со среднюю школу.
«СИЗО считается жестким, красным (подвластным администрации учреждения), — разговорился юрист, неторопливо затягиваясь сигаретой. – Там режим такой крутой, что даже «дорог» (веревочных перетяжек из камеры в камеру по внешней стене для пересылки маляв) там нет. Для всей Московской области девятка считается натуральной пресс-хатой, соковыжималкой».
«Здесь даже пиз…ят одеяла, что в любой зоне недопустимо», — отметил собеседник.
«Я слышал, что вроде в зоне даже смотрящего не было, который бы следил за соблюдением воровских норм и порядков. Однако в камерах все-таки старались жить по блатному закону, хотя администрация давила все это», — говорит адвокат.
У родственников заключенных мнения насчет порядков в колонии разнились.
Нателла Лобанова, чей сын находится в СИЗО, рассказала, что начальник колонии Леонид Ногтич вне всяких похвал. «Мой сын был на «Матроске» (СИЗО «Матросская Тишина»), на Бутырке, и сказал, что здесь люди содержатся как в пионерском лагере», — сказала Нателла Лобанова. По ее словам, в тот момент, когда произошел захват заложников, она находилась в здании администрации колонии, ожидая, когда у нее примут передачу для сына.
«Вдруг окошко передач захлопнулось, — вспоминала Лобанова. – Это было в 15.25. В комнату вошли сотрудники изолятора и сказали, что проходят учения. Нас вывели наружу. Уже потом я узнала, что кто-то захватил заложников».
Родственники подследственных сбились в кучу и разговаривали в основном о захваченном в заложники начальнике колонии. Они почему-то считали, что случившееся спровоцировал именно он. «Его перевели в изолятор из лагеря, — рассказывала женщина, чей муж сидел в СИЗО. — Он даже на своих подчиненных не стеснялся матом орать».
Родственники периодически подходили к милицейскому оцеплению и просили, чтобы им сообщили, что происходит в колонии: тишина была неспокойной. Эти настроения всячески подогревали репортеры, которых также томил недостаток информации. «Сколько нам ждать? — возмущались делегации, адресуясь к милиционерам, еле видным во тьме. – Пусть выйдет сотрудник пресс-службы». «Мы вообще ГИБДД», — отвечали им из темноты.
Ко входу тем временем на личных автомобилях подъезжали бойцы спецназа Минюста. По всей видимости, их вызывали по тревоге из дома. Бойцы вынимали из багажников «Жигулей» армейские бронежилеты, автоматы Калашникова и каски и облачались тут же.
В 20.45 со стороны колонии донесся глухой взрыв. Следом раздались короткие автоматные очереди, и все стихло.
В колонию стали заезжать машины «скорой помощи» с включенными мигалками и одна пожарная машина. Однако пожарные сообщили, что огня никакого не было и машина проехала в колонию «по инструкции». Вслед за пожарными на шоссе обратно выехали «скорые помощи», которые неторопливо двинулись в город.
Вскоре к журналистам вышел и.о. начальника УФСИН Московской области Петр Посмаков и сообщил, что штурм прошел успешно. По его словам, в плен попали 15 человек, в том числе начальник изолятора Леонид Ногтич, а также его заместитель. Нападавшие были вооружены заточками.
Штурм занял не более 15 секунд, а подготовка к нему — три часа.
В результате, утверждал Посмаков, «никто не пострадал — так, ссадины и все». О том, как произошел захват заложников, чиновник, ответственный за то, чтобы СИЗО области не попадали в выпуски новостей, сообщить отказался. Зато об этом рассказали начальники столичной прокуратуры – прокурор города Юрий Семин и его первый заместитель Вячеслав Росинский. С их слов следовало, что трое заключенных напали на конвоиров в тот момент, когда возвращались с прогулки (позже стало ясно, что на прогулку заключенных выводили из камер и вели на крышу следственного изолятора, где в помещении с прорезанными под бетонным потолком отверстиями они находились положенное время).
Ударив конвоиров по голове кусками арматуры, заключенные переоделись в их камуфляж и прошли в административное здание, где взяли заложников. Прокуроры сообщили, что «требования у них были обрывистые, в целом они обижались на большие сроки, которые им назначил суд». Так, двоим заключенным (в том числе предполагаемому зачинщику Александру Пухтееву), осужденным за убийства, суд назначил 25 лет лишения свободы; третьему, осужденному за умышленное причинения тяжких телесных повреждений, повлекших смерть, было вынесено наказание в 9 лет лишения свободы.
Когда это услышал адвокат, не перестававший курить, он сообразил, что речь идет о его клиенте. «Ну точно, — сказал он. – У него девять лет, кассация в Мособлсуде не была удовлетворена еще месяц назад… Мать стала ему звонить, пошел сигнал, трубку не брали, и тут же раздался взрыв, после чего телефон отключился». С этими словами адвокат сел в машину и уехал, по его словам, «бриться и спать».
