В среду в Московском городском суде продолжился уже второй по счету процесс по делу Александра Копцева. Молодого москвича, который в январе 2006 года ранил ножом девять прихожан синагоги на Большой Бронной, в марте уже приговорили к 13 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Тогда с Александра Копцева суд снял обвинение в разжигании национальной розни, поскольку счел, что действия преступника не привели к росту антисемитизма в обществе. Приговором остались недовольны адвокаты еврейской общины, которые обжаловали решение Мосгорсуда в Верховном суде, после чего тот вернул дело на новое рассмотрение с другим составом суда.
Согласно регламенту судебных заседаний сначала показания давали свидетели со стороны обвинения – пострадавшие прихожане синагоги. Первым с трибуны выступил Михаил Берлин. Он заявил, что Копцев, перед тем как напасть, сперва уточнил у него: «Вы тоже жидярище?!», и, не дождавшись ответа, ударил ножом по шее два раза, проговорив «что-то про Гитлера». «600 граммов крови потерял», — уточнил потерпевший, по профессии медик.
Михаил Берлин действия молодого человека оценил как «профессиональные». «Об этом можно судить по тому, как он держал нож, как перекидывал его из руки в руку, а при ударе делал выдох, чтобы лезвие уходило глубже в тело. Я служил в армии и знаю все это», — сказал потерпевший.
После случившегося у Михаила Берлина, с его слов, участились приступы эпилепсии, а жена-немка заставила его переехать на постоянное место жительства в Германию. «Потому что в Германии, родине фашизма, мне безопаснее, чем в России», — заявил потерпевший Берлин. — Ваше национальное достоинство было унижено? – спросил судья Андрей Зубарев. — Естественно! Когда говорят «Хайль Гитлер» — это для меня очень неприятно.
Дальше вопросы задавал адвокат потерпевших Вадим Клювгант. Его интересовало, что значит для пострадавшего Берлина здание синагоги, где было совершено нападение. «По улице я хожу осторожно, а в синагоге я расслаблен, потому что знаю, что там не может произойти со мной ничего плохого, — сказал потерпевший. – С того момента я уже не прихожу туда с наслаждением, как было раньше. Сейчас люди приходят в синагогу и смотрят по сторонам. Появился страх, появилась неуверенность».
Эти переживания у Михаила Берлина лишь усилились, когда после случившегося ему якобы стали звонить неизвестные люди с угрозами, а возле здания синагоги прошла странная манифестация антисемитов, которые «стояли с плакатами и матерились».
Еще несколько свидетелей и потерпевших, допрошенных после Берлина, рассказывали суду практически то же самое, причем сохраняя последовательность: нападение Копцева — его антисемитские выкрики — последствия в виде боязни находится в синагоге — демонстрации антисемитов на Большой Бронной. Такое изложение материала очень нравилось адвокатам потерпевших, — без лишних усилий с их стороны в суде доказывалась снятая ранее с Копцева статья 282-я о разжигании розни.
Но складное течение процесса оказалось прерванным грубым вмешательством адвокатов подсудимого.
Защитница Роза Сарибжанова, сославшись на УПК России, спросила у одного из потерпевших, какое наказание он считает необходимым назначить Копцеву. Но за пострадавшего тут же ответили юристы. Адвокат Виталий Хавкин громогласно встал и назвал то, что только что сделала адвокат Сарибжанова, «вопиющей юридической безграмотностью». Адвокат Вадим Клювгант тоже возмущенно встал в знак солидарности с мнением коллеги. После этого оба адвоката сели и продолжили с удовольствием слушать показания свидетелей из числа прихожан.
«Когда на него надевали наручники, Копцев крикнул: «Хайль Гитлер!». Я расценил это как его идеологию, то есть, убивая евреев, он показывает всем, как надо поступать», — говорил очередной свидетель Александр Винарский. «На улице перед синагогой собираются люди и кричат: «Слава Копцеву!». В последний раз это было месяц назад», — утверждал сын раввина Михаил Коган.
Однако адвокат Роза Сарибжанова так и не смогла угомониться. Пользуясь правом задавать свидетелям и потерпевшим вопросы, она этим правом «бесцеремонно» пользовалась – в частности, спросила у свидетеля Михаила Когана, можно ли считать нападение на человека, находящегося в синагоге, нападением на общину в целом? Свидетель ответить не успел.
«В этом процессе присутствуют нормы этики, – патетически воскликнул адвокат Хавкин, — или уже нет?! Это уже не защита! Это ярко выраженное антисемитско-социологическое исследование».
Получившая статус «социолога-антисемита» юрист Сарибжанова собрала остатки самообладания и сказала, обращаясь к судье Зубареву: — Я не хотела делать этого заявления, но приходится. Второй день мне не дают работать. Вчера во время допроса адвокат Хавкин оскорблял меня, называл неграмотной, обвинял в антисемитизме и угрожал письмом в дисциплинарную комиссию адвокатской палаты, говоря, что обеспечит мое исключение. При этом он заявил, что таким образом будет действовать и в дальнейшем. Считаю поведение Хавкина направленным на срыв защиты.
Заявление адвоката Сарибжановой поддержал второй защитник Копцева Константин Фетисов. Он сказал, адресуясь судье, буквально следующее: — Адвокат Хавкин в ходе судебного заседания прерывал допрос потерпевших, высказывал субъективные суждения. При этом он говорил, цитирую: «Ваши вопросы циничны, на грани антисемитизма» и «Вы — непрофессионал». Когда ему было указано на недопустимость подобных высказываний, он сказал: «Давил и буду давить». Поэтому просим вас на основании статьи 243-й УПК России руководить судебным процессом и обеспечивать распорядок заседания. В заключение прошу рассматривать мои слова не как заявление суду, а как ходатайство в ваш адрес.
Редкий судья слышит такие дерзкие заявления за всю свою карьеру (сплошь и рядом судья призывает к порядку адвокатов, но чтобы адвокаты призывали судью к порядку – такое в отечественной юриспруденции случается не часто).
Но Андрея Зубарева не проняло даже такое оскорбительное ходатайство – он просто подшил его в протокол заседания, как будто это очередная справка, и продолжал молча наблюдать, как ругаются адвокаты, не стесняясь ни свидетелей, ни журналистов, ни подсудимого.
Отсутствующий взгляд судьи располагал адвокатов Хавкина и Клювганта. Последний «для протокола» сделал заявление, что, по его мнению, «действия председательствующего соответствуют требованиям УПК и обеспечивают принцип состязательности». Этот святой юридический принцип его коллега адвокат Виталий Хавкин немедленно продемонстрировал, еще немного посостязавшись в оскорблениях в адрес, как он выразился, «процессуально очень противной стороны». После чего процесс продолжился.
«Газета.Ru» сообщит о новом приговоре.
