Во вторник в Мосгорсуде начался процесс по делу 20-летнего москвича Александра Копцева, который 11 января 2006 года напал с ножом на прихожан синагоги на Большой Бронной улице. Он обвиняется прокуратурой по ст. 105 УК РФ через ст. 30 УК РФ (покушение на убийство двух и более лиц по мотивам национальной, религиозной ненависти и вражды) и ст. 282 УК РФ (совершение действий, направленных на возбуждение ненависти и вражды, равно унижение человеческого достоинства, совершенное с применением насилия). Потерпевшими по делу признаны девять человек (они получили ранения), а также сама хоральная синагога, на территории которой разыгралась массовая поножовщина. От пострадавших к подсудимому пока никаких гражданских исков о компенсации вреда не заявлено, но потребовать морального и физического удовлетворения прихожане синагоги вправе в ходе процесса.
Интерес к процессу стал заметен уже на подходах к зданию Мосгорсуда: за час до начала заседания у него уже толпились многочисленные журналисты и операторы с камерами. Впрочем, попасть в зал раньше назначенного времени и занять лучшие места репортерам все равно не удалось — туда начали пускать лишь за несколько минут до начала слушания. В небольшом помещении сразу началась давка: представители СМИ, потерпевшие и свидетели, безуспешно пытались поместиться в отведенном для них пространстве. Журналисты истерически метались между рядами в поисках свободных мест: до этого их строго уведомили, что «не севшие — выйдут».
Вскоре решение было найдено: суд постановил выставить за дверь телеоператоров и фотокорреспондентов.
На их выдворении настаивали практически все начиная с прокурора Киры Гудим и заканчивая адвокатом Копцева Нелли Архиповой, просившей выгнать вообще всех журналистов, чтобы не нервировать подсудимого. «Далеко не всякий заслуженный артист выдержит такое внимание со стороны прессы», – убеждала Архипова. Тут же выяснилось, что и сам Александр Копцев, доставленный из изолятора «Матросская тишина» и расположившийся в углу стеклянного куба, предназначенного для подсудимых, против присутствия прессы возражает категорически.
Обвиняемый в нападении на синагогу вдруг обругал журналистов «прихвостнями жидовской власти».
Этот пассаж защиту совсем не порадовал. Адвокаты подсудимого с трудом совладали со своими лицами и начали бросать на подзащитного укоризненные взгляды. (Правда, как показали дальнейшие события, на Копцева укоры адвокатов никак не повлияли.)
Тем временем операторов вывели из зала. А стороны приступили к согласованию с председательствующим судьей Дмитрием Фоминым порядок судебного следствия. Было решено, что первыми выступят потерпевшие, потом свидетели обвинения и лишь затем инициатива перейдет к свидетелям защиты. Копцев пытался возразить против такого порядка. Он хотел, чтобы вначале суд выслушал его родителей, которые проходят по делу в статусе свидетелей (по этой причине их не было в зале). Но судья к его мнению не прислушался — и процесс начался.
Прокурор зачитала обвинительное заключение, из которого следовало, что, начитавшись экстремистских книг, в частности романа-утопии Эдварда Макдональда «Дневник Тернера» и произведения Владимира Истархова «Удар русских богов», «Копцев пришел к убеждению, что лица еврейской национальности являются врагами лиц русской национальности и их надо убивать». После чего, согласно тексту заключения, он стал искать места наибольшего скопления «лиц еврейской национальности с целью лишить их жизни».
Когда обвинение изложило свою позицию, судья поинтересовался у Копцева, согласен ли он с услышанным.
«Я не признаю себя виновным. Уголовный кодекс написан евреями, в интересах евреев», — прозвучало в ответ.
Защита ахнула. «Ну и зачем?» — укоризненно зашептала Архипова в сторону подзащитного. Копцев победно улыбался, понимая, что провокация удалась.
Затем суд начал заслушивать показания жертв нападения. Со слов потерпевших стало ясно, что оказать серьезное сопротивление бросавшемуся на них с ножом человеку они не успевали или не могли, а догонять убийцу и вырывать у него нож бросился лишь 60-летний раввин синагоги Исаак Коган. Копцев невозмутимо и беззлобно смотрел на тех, кого он недавно пытался зарезать.
Сначала на трибуну позвали Романа Белинского — он оказался первым, на кого напал молодой москвич. С его слов стало ясно, что, не успев сесть в столовой пообедать, он ощутил внезапный удар ножом в шею. Белинский упал, а потом, увидев шедшего к дверям Копцева, закричал: «За что?». «На крик он обернулся. И я понял, у него одна цель: он хочет моей смерти!» — рассказал потерпевший.
Белинского на трибуне сменил Георгий Куликов, начальник охраны здания, который тоже проходит по делу потерпевшим. Именно он зашел в столовую на крики Белинского о помощи и столкнулся с Копцевым. «Я не видел агрессии на его лице.Он действовал хладнокровно», — сказал охранник. Отвечая на вопросы адвокатов подсудимого о том, насколько хорошо была защищена синагога, Куликов пояснил, что металлоискатель, установленный на входе в здание, «был ненадежен». (По его словам, в радиусе не менее метра от металлоискателя не должно быть металлических конструкций, но в действительности такая конструкция была — на расстоянии 30 см.)
Затем показания дал гражданин Израиля Аарон Ехицкели, приехавший в Москву на обучение к раввину синагоги Исааку Когану. «Вы уверены, что Копцев хотел убивать именно евреев?» — спросил Ехикцели адвокат подсудимого Владимир Кирсанов. «Уверен, он ведь пришел в синагогу, а не на рынок», — сказал тот.
После этого наступил самый критический момент заседания: судья попросил предъявить потерпевшим орудие преступления. «Узнаете вы его или нет?» — спросил судья, с интересом разглядывая охотничий нож с 20-сантиметровым заостренным клинком.
«На одной стороне надпись «Счастливой рыбалки», на другой «Удачной охоты»», — описывал судья нож.
Потерпевшие оружие признали. Копцев смотрел равнодушно.
После перерыва суд заслушал еще трех потерпевших: Игоря Валита, Михоэля Мишуловина и раввина Исаака Когана. «Я видел, как он вошел твердой поступью с ножом наперевес за вбежавшим Аароном (Ехицкели). Он контролировал свои действия на 100% и наносил удары хладнокровно», — рассказал Валит.
Раввин Коган сначала заметил, что синагога подвергается нападениям не впервые (в 1999 году здесь вовремя обнаружили и обезвредили бомбу). «Но евреи после холокоста — это уже другие евреи, они будут сопротивляться!» — заявил он. Коган рассказал, что перехватил занесенную для удара руку Копцева, подойдя сзади. «Он хорошо владел ножом. Сразу стал бить назад, наносить удары в голову. Когда Копцева повалили на пол, он сказал: «Мне больно», а потом: «Дайте, я убью себя!» — говорил раввин. — Мы его спросили: «Зачем ты пришел сюда?», а он ответил: «Убивать».
Все это время молчавший Копцев вдруг привстал. «У меня к вам два вопроса», — сказал он, глядя на раввина и стараясь казаться спокойным.
«После моего задержания вам сказали, чтобы вы не брали нож, зачем же вы его взяли?» — спросил подсудимый — и стало видно, что это его почему-то действительно волнует. «Поднял и переложил — чтобы его не затоптали», — ровным голосом ответил раввин. Второй вопрос подсудимого был философским: «Три тысячи лет существует антисемитизм, почему ненависть народов не угасает?». Но от ответа на него Исаака Когана избавил судья, сказавший, что к делу это не относится.
И в слушаниях объявили перерыв до 1 марта.
