Цивилизация
«Вокальные параллели» – вообще-то название киноленты, недавно снятой Рустамом Хамдамовым на «Казахфильме». Там поют звезды вроде Эрика Курмангалиева, а Рената Литвинова служит двигателем несколько абсурдного сюжета. Фильм можно увидеть на мониторе, установленном в галерее «На Солянке», однако это лишь прелюдия (или, наоборот, кода) к зрелищу совершенно другого рода.
Хамдамов много лет известен в качестве художника, и главное здесь – его работы на холсте и бумаге. Выставку тоже озаглавили «Вокальные параллели»: чтобы и голову зря не ломать, и привязать к музыкальному фестивалю «Владимир Спиваков приглашает…», в рамках которого она проходит. Возвышенная интонация едва не оборвалась из-за сакраментальной бытовухи: за два дня до открытия галерею залили сверху кипятком. Вернисаж даже думали перенести, но после ударной ликвидации протечки первоначальный план оставили в силе.
Отбросим шальную мысль, что непростая кинематографическая судьба Хамдамова и здесь оказала свое роковое влияние. Наверное, наоборот: художество для него – способ освободиться от проблем.
Хотя абсолютной свободы не бывает. Все равно в этих листах заметны отзвуки киношных исканий. А в фильмах – отзвуки живописной практики режиссера. Однако связь между этими занятиями не прямая. Во-первых, изобразительные работы почти полностью лишены сюжета – для кино роскошь непозволительная. Во-вторых, в них остановлено течение времени – не на манер стоп-кадра, а принципиально, навсегда. С этой точки зрения показательна серия под названием «Фотография»: люди и предметы как бы позируют перед несуществующим объективом. Условный фотограф давно ушел, но все после него застыло в орнаменте. Здесь чувствуется желание докопаться до магии одного-единственного кадра, которые обычно носятся по экрану со скоростью 24 штуки в секунду. Но, повторимся, связь не прямая, и художественные произведения Хамдамова не лабораторные опыты. Большей частью они самодостаточны.
Почему автор выбрал акварель – технику капризную и не очень-то податливую в руках самоучки? Наверно, опять же из-за свободы, которую акварель обещает своим приверженцам. Она готова течь и расплываться – этот процесс завораживает, он мало похож на нудное ремесленное кропание. Он располагает к утонченности, а Хамдамов – именно утонченный художник. Ему не требуются завлекалки в виде иллюзорного сходства чего-то с чем-то или нагруженности психологическими деталями.
Достаточно вещества и атмосферы.
Если изображены «Дубы, освещенные солнцем» – будьте уверены, они далеки от ботанической дотошности. Если встречаются «Торсы» – там не окажется ничего общего с академической штудией. Хамдамову это не интересно, как не интересны сами по себе абрисы венских стульев и фасоны дамских шляпок. Только в совокупности всего, в слиянии, в пульсации пятен и очертаний возникает для него интрига.
Конечно, там есть старание, это не просто «раззудись, рука, размахнись, плечо», но ощущение импровизации важнее всего остального. Ради него можно извинить некоторые технологические проколы. Не для того автор брался за кисть и перо, чтобы достигать технологического совершенства. Достаточно примеров, где все наоборот: есть ремесло, но нет чувства. Если и считать, что для Хамдамова изобразительное искусство – всего лишь хобби, то нельзя не заметить, что в этом хобби он все равно выкладывается всерьез. Там его сердце.
Рустам Хамдамов. «Вокальные параллели». В галерее «На Солянке» (ул. Солянка, 1/2) до 27 ноября.
