Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Переговоры и диарея

Роман Тушин 02.09.2004, 16:19

Все идет к тому, что драма с захватом заложников в осетинской школе будет тянуться очень долго. Как заложники и террористы живут в небольшом и полностью блокированном здании, известно на примере самого продолжительного захвата заложников в истории – перуанских событий 1996–1997 годов.

Все помнят, что в 1996–1997 годах в перуанской столице Лиме происходило что-то странное, опасное и чрезвычайно долгое. Там весьма немногочисленная группа террористов-леваков захватила здание резиденции японского посла Аоки в тот момент, когда там собралось более полутысячи гостей, отмечавших день рождения императора Японии. 14 террористов взорвали стену дому, прилегающего к посольской лужайке, и сразу очутились на дипломатическом рауте. Главное даже не то, что здание было захвачено, а то, что оно было захвачено надолго.

Известия из Лимы на несколько месяцев стали стандартной частью всех мировых новостей. Как прогноз погоды. Блокада дома длилась четыре месяца – с декабря 1996-го до апреля 1997 года.

Все примерно помнят, чем в перуанской столице все закончилось. Был штурм небывалого успеха, были поздравления перуанскому руководству от всего мира. Все леваки были перебиты, отчего их группировка «Революционное движение Тупак Амару» фактически перестала существовать. Все заложники, за исключением одного единственного, спаслись, да и штурмующие потеряли убитыми лишь двух бойцов.

Зато мало кто помнит рассказы тех людей, кому довелось четыре месяца провести под дулами автоматов в окруженном здании. Забылось и то, что происходило вокруг дома и что в итоге привело к успешному штурму. Эта часть истории такова.

Как уже было сказано, при налете боевикам достался исключительно большой улов. На приеме присутствовали более пятисот человек. Среди них пять иностранных послов, министры и другие чиновники правительства Перу, иностранные и местные бизнесмены.

Однако, как только террористы стали понимать, что предстоят долгие переговоры, они стали отпускать заложников. Стало очевидно, что разместить и обеспечить охрану такому числу пленных в захваченном доме просто невозможно.

Сначала выпустили женщин, пожилых, потом оставшихся еще несколькими партиями. Перуанская пресса потом долго писала, что в самой большой группе освобожденных – свыше 200 человек – из окружения даже смогли выскользнуть некоторые террористы. К апрелю в руках террористов остались 72 пленника.

Что касается дома, он был не очень приспособлен не только для содержания большого числа людей, но и для проведения штурмовой операции. Сейчас этого здания нет – почти сразу после штурма японские власти снесли свою собственность в Лиме как напоминание о трагических событиях. Очевидцы описывают здание как виллу из старого голливудского кинофильма «Унесенные ветром». Небольшая внутренняя лужайка. С фасада колонны и большие окна в холл и танцевальную залу. С боков вплотную примыкают соседние жилые дома разной этажности и дворы с заборами.

После того как боевики отдали лишних заложников, оставшихся разделили на несколько групп «по интересам». Дипломаты были раз и навсегда заперты в небольшом кабинете. Группу служащих, профессоров и бизнесменов, всего 28 человек, поместили в ванную комнату первого этажа. Размер ванной – 4 на 5 метров. Пол холодный. На нем долгое время и спали. В дверях все четыре месяца посменно маячили вооруженные боевики.

Тем, кто был не в холодном помещении, повезло не больше. С декабря по апрель в Перу очень жарко. Почти сразу после захвата заложников власти страны, замыслившие штурм, сделали в эту сторону первый шаг. Чтобы ухудшить положение боевиков (вместе с ними и заложников), в здании резиденции были отключены вода, электричество, телевидение. Встала вентиляция. Заложники на жаре и без возможности помыться стали быстро заболевать. Все четыре месяца тех, кто сидел в посольстве, мучила эпидемия диареи. Пресса предполагала, что полиция даже умышленно добавляла в еду слабительное, чтобы доставить боевикам лишнюю проблему. У многих заложников возникли кожные заболевания, восьмерым уже после освобождения пришлось долго лечить зрение из-за серьезной глазной инфекции.

Обращение террористов с пленными в общем-то можно было назвать сносным. В «Тупак Амару» действовала жесткая революционная дисциплина, не позволявшая рядовых боевикам распускать руки в отношении заложников.

Среди боевиков, кстати, были две молодых женщины. Во время штурма они отстреливались вместе с мужчинами и были убиты. Оказалось, что они даже несовершеннолетние, а освобожденные рассказывали, что у девушек, кажется, были какие-то отношения с похитителями-мужчинами.

Главарь боевиков – усач в красной бандане Нестор Серпа, — как рассказывали после заложники, вел себя даже интеллигентно. Любил беседовать с кем-нибудь из своих жертв, предпочитая иностранцев и дипломатов. Серпу потом тоже убили в считанные минуты.

Главное, что боевики сделали для заложников – разрешили властям поставлять в осажденное здание еду и питье. Но власти думали и о другом. С первых дней кризиса они дали более чем достаточно указаний на то, что рано или поздно будет штурм. Сначала Альберто Фухимори публично сказал, что операция по освобождению заложников будет называться «Чавин-де-Уантар». Тут намеков хватает. Так называется древний перуанский архитектурный памятник, известный подземными катакомбами. Потом выяснится, что уже тогда спецназ начал рыть подкопы под захваченное здание. Чавин к тому же принадлежит еще доинкской культуре Перу, и его выбор как названия был явным противопоставлением инкскому наименованию «Тупак Амару».

За время долгих переговоров перуанский спецназ, ранее не замеченный в особенно успешных действиях, отстроил за городом здание-двойник захваченной резиденции. План штурма был отработан до деталей. То, что власти делали возле здания, было вообще перуанским ноу-хау. Было очевидно, что всего лишь 14 бандитов, постоянно находившихся в напряжении, не смогут долго противостоять утомлению. Их регулярно мучили. Вдоль забора маршировали солдаты, звучали клаксоны, ездила техника, громко играла музыка, и вдруг раздавались как будто случайные выстрелы в воздух. Измученные шумом и диареей, боевики постепенно сдавали. К тому же их приучили к той мысли, что переговоры будут идти вечно, а штурм все не начнется. В здание отправляли репортеров и операторов, бесчисленных переговорщиков, которые все допытывались, какие же требования выдвигают захватчики (требования, кстати, были почти невыполнимыми, так как требовали леваки освобождения своих соратников сразу в нескольких странах).

Незадолго до штурма спецназ сделал совсем латиноамериканскую вещь. Вместе с едой террористам забросили футбольный мяч. Те не выдержали и стали играть в футбол в танцевальной зале на первом этаже здания. Там одновременно собрались семь террористов, и не было заложников. Топот ног и крики хорошо слышались в подземных ходах, прорытых к зале.

Футбольную залу так и взорвали, одновременно уничтожив семь мишеней. Остальных три штурмовые группы и снайперы уничтожили в течение минут. Случайная пуля, непонятно кем выпущенная, ранила судью Верховного суда Перу Карлоса Гиусти. У него тут же случился сердечный приступ. Спасти судью не удалось. Еще несколько заложников, в том числе глава МИД Перу, были ранены, но вскоре вылечены. Спецназ потерял двоих убитыми и семерых ранеными. В этот день у японского посла по совпадению опять была какая-то праздничная дата.