Цивилизация
Сначала был Бертран, муж (Венсан Перес). У мужа было все, что ему полагается иметь: занудство, тошнотные привычки и фанатический карьеризм. Его жизнь – это ягненок с бокалом бордо на ужин, интриги на работе, велосипед в свободное время и секс со стюардессой в командировках. Потом появилась Мари-До, жена (Софи Марсо), которая складывает чемоданы, водит ребенка в школу, все время переставляет мебель, тщетно пытается угодить супругу и смотрит азиатское кино. Долго так продолжаться не может, и бабий бунт, разумеется, неизбежен. Ведь и в тридцать с копейками особенно с внешностью Марсо можно и пожить, и зажечь, и показать этому упертому болвану, кто тут хозяйка положения.
Пока ситуацией владела режиссер Диана Кюри, дела у фильма «Я остаюсь!» (Je reste!) шли хорошо. Перес от души дурачился. Марсо… А что вы хотите от Марсо? Ну вот все, что хотите, то и получите. История ровной поступью продвигалась верной дорогой комической мелодрамы. Актеры выразительно скандалили по-французски, постоянно складывая губы трубочкой и вытягивая шею. И не было бы проблем, не окажись на пути красавицы Мари-До героя-сценариста. Романтические отношения, едва завязавшись, уступили место профессиональным интересам. Как только выяснилось, что Бертран, которого Мари-До выгнала вон из своей жизни, категорически не желает убираться и готов на любые унижения ради сохранения семьи, рука сценариста потянулась к перу, а перо, как водится, к бумаге.
«Вот это поворот», — воскликнул он, одобрительно цокая языком.
И тут инициативу перехватила сценаристка фильма Флоранс Кантен. Ведь все же знают, что сценаристы гораздо важнее режиссеров. Они лучше знают жизнь, тоньше чувствуют кино, глубже мыслят и дальше видят. Поэтому у них всегда много идей. У Кантен они тоже были, хорошие и правильные. Первая состояла в том, что все мужики козлы, и красавице Мари-До нужен абстрактный Джо в «порше», а не унылый семейный очаг или убогое богемное гнездышко. Эта мысль была из области глубоких жизненных познаний. В искусстве Флоранс тоже хотела необычайной оригинальности и смелого новаторства. Поэтому ее персонаж-сценарист становится демиургом. Он пишет сценарий по пятам происходящих вокруг него событий и прямо на ходу на глазах у изумленной публики обсуждает со своими героями дальнейшие повороты сюжета. То ли образ Бельмондо из «Великолепного» крепко засел в головке Флоранс, или, может, словоохотливый Вуди Ален нашептал ей гнусные мысли. Во всяком случае, разум Кантен определенно помутился.
Кино оказалось между двух огней. Режиссер тянет к хэппи-энду и коммерческому успеху. Сценарист требует правды и новаторства. Актеры мечутся между ними. Комический драйв неумолимо тает. Наружу вылезают швы и торчат нитки.
Отлично сшитая и отутюженная мелодрама расползается во что-то невразумительное.
Всегда очень подозрительно, когда режиссер начинает рассказывать, как всем замечательно работалось над этим проектом, какая чудесная обстановка была на площадке, какой царил дух импровизации и товарищества, как легко и беззаботно летели съемочные дни. Перед глазами же возникает совсем иная картина. Кантен, заламывая руки, требует реализма. Кюри в ярости клянется Голливудом и продюсерами.
— «Выскочка!»
— «Истеричка!»
— «Убирайся прочь, дура!!»
— «Проваливай к чертям, сучка!!»
— «Не дождешься, я остаюсь!»
— «Отлично, остаюсь и я!»
В итоге остались все: сценарист-демиург, режиссер-ремесленник, реализм, хэппи-энд и Джо в «порше». А пропало всего лишь удовольствие от просмотра. Слава богу, никуда не делись Марсо с Пересом. На них, пожалуй, только и стоит глянуть.
Сделать это можно в кинотеатре «35мм» с 20 мая.
