Цивилизация
Воспоминания всегда отвратительны – как отрезанная коса бабушки, хранящаяся в буфете в память о юности. Фильмы-мемуары и того гаже. Время делает свою работу, превращая героев в дважды мертвецов. Когда столицы мира были оклеены плакатами с двусмысленной надписью «Кокаин», истинный герой истории Джордж Джанг, усталый старик, совсем не похожий на Джонни Деппа, досиживал свой срок в тюрьме.
Теперь плакаты сменились – пока зрители смотрят «Клубную манию» (Party monster) в тюрьме досиживает Майкл Элиг. Общего между ними мало, только странная метаморфоза, которой подверг их жизнь кинематограф.
За Элига работу воспоминаний проделал его приятель Джеймс Сент-Джеймс, написавший книгу, по которой и был поставлен фильм. Писать было о чем. В конце восьмидесятых — начале девяностых Элиг был провинциальным мальчиком, быстро превращавшимся в короля нью-йоркских вечеринок.
Мутация шла с невиданной скоростью, примерно с той же скоростью распространялась клубная культура, рейв и модельные наркотики. Было весело – до такой степени, что Элиг в конце концов убил собственного дилера и отправился за решетку.
Оттуда он до сих пор шлет веселые письма на свой сайт, делится тюремными заметками и вообще, кажется, не унывает.
Не скучают и два молодых режиссера — Фэнтон Бейли и Рэнди Барбато. Имена, подходящие для дуэта цирковых клоунов, не помешали парням воспитать в себе деловую хватку. Сначала они сделали документальный фильм об участниках истории, теперь соорудили полноценное кино. И даже придумали для него интригу получше судьбы клубного торчка, отдыхающего на нарах. Интригой стало возвращение Маколея Калкина, мальчика, который все детство провел один дома и заработал на этом кучу денег.
Выбор вполне удачный. Побыв ребенком-вундеркиндом, заработав на «Один дома» многие миллионы, Калкин остался ни с чем. Деньги отобрали родители, пустив их на дорогие тачки и лечение от всяких зависимостей, кинокарьера захлебнулась. Калкин коротал время в компании своего приятеля, другого чудо-ребенка – Майкла Джексона. В отличии от Элига, он никого не убил – вероятно, просто не сложилось. А для своего возвращения мстительно избрал роль Майкла Элига — трансвестита, бисексуального облака в штанах, под завязку накачанного препаратами, поднимающего на уши весь Нью-Йорк – трус, предатель, мутировавший дитя-цветок.
Итог всей этой авантюры оказался совершенно неожиданным.
Подобно всей современной киномемуаристике, «Клубная мания» — вполне качественная и бесчестная подделка.
Вероятно, дистанция в какой-то десяток лет оказалась вполне достаточной для того, чтобы все эти клубы, безумные наряды и сумасшедшие дети превратились в бессмысленный иероглиф, в картинку на маечке, которую по выходным надевает в клуб студентка. Калкин и Сет Грин, сыгравший Джеймса Сент-Джеймса, играют примерно тех зеленых человечков, под которыми в 2003 году подразумевают рейверов 90-х. «Клубная мания» — это архивация воспоминаний не передознувшихся в клубных туалетах, попавших в тюрьму, не убитых бандитами за долги, подкорректированная ностальгией. Грязновато-пышный стиль, дотошно восстановленные костюмы клубных детишек, рваный ритм – блестки и диско, зеркальца и дорожки. И в мегафон со сцены: «Деньги! Успех! Слава!»
Парадокс же заключается в том, что эта фальшивка – самая адекватная форма для портретирования клубной эпохи. Этот взрыв бесплодной кастрированной свободы, анемичной сексуальности, тотальной бессмысленности был самым вывихнутым, отвратительным и чудесным порывом за прошедшее десятилетие. Обаяние «Клубной мании» — в ее адекватности времени, избавленного воспоминаниями от всякой жизни. И Маколей Калкин, звезда начала 90-х, друг Майкла Джексона, сын придурков-родителей и большого шоу-бизнеса, так же адекватен, как и фильм.
