Цивилизация
Как известно почти всякому, за сутки любая женщина может успеть очень много. Особенно молодая вдова. Особенно оплакивавшая несколько лет почившего мужа. И особенно если она – героиня новеллы Стефана Цвейга.
«24 часа из жизни женщины» («24 heures de la vie d`une femme») – фильм трогательный, словно старушка в шляпке с вуалью, кормящая голубей где-нибудь на Бульварном кольце. Геронтологические ассоциации, которые вызывает подобное кино, в данном случае объясняются не только сочетанием вялости и респектабельности – сюжет сам ведет зрителя под руку в уютный европейский дом престарелых.
Пожилой господин навещает Монте-Карло, где некогда провел не самое счастливое лето своей юности. Зайдя в казино, он срывает джек-пот и знакомится со взбалмошной молодой особой. Девушка поссорилась со своим приятелем, и, исполненная суетливой энергии юности, приклеивается к старику как репей. Они проведут вместе ночь – совершенно невинно, поглощенные воспоминаниями пожилого джентльмена о юности. О том, как его мать сбежала с учителем тенниса. О том, как некая дама исцелила его от отчаяния и позора, рассказав собственную историю падения в 24 часа – об увлечении красивым польским офицером, помешанным на рулетке, о бурной страсти и безжалостном фатуме.
Воспоминания вкладываются в воспоминания, суетливая французская девица отражается в аристократке, старик временами хватается за сердце – ночь, пляж, красиво.
Все это французское пшено могло быть совершенно несносно. Несносна Беренис Бежо, сыгравшая случайную знакомую ностальгического старика. Полноту сил и безрассудство юности эта актриса упорно путает с истеричной взбалмошностью и вздорной утомительной суетливостью. Несносен режиссер Лоран Буник, снимающий фильм о смертельной страсти так, словно единственная знакомая ему страсть – увлечение транквилизаторами. Несносен даже ветеран Мишель Серро, снявшийся с середины 50-х в половине классических французских фильмов. Попав в довольно нелепую компанию, этот старый лев как-то бледнеет, теряет свою харизму, превращаясь в задерганного нервозного пенсионера.
Но каким-то чудом «24 часа…» удерживается от падения, остановившись на самой грани нещадной эксплуатации ветхого кринолина и женской чувственности. Хотя исследование страсти – к мужчине, женщине, азартной игре, к жизни, наконец – оказалось совершенно погребено под неуклюжей претензией на изысканность, чувствительная жестокость Стефана Цвейга оставила свой след на безжизненном и аккуратном силиконе постановки.
Этот след ощущается почти инстинктивно, почти незаметно, отсылая в немногих удачных сценах даже не к самому Цвейгу, сколько к чувствительной жестокости начала XX века.
К Ф. С. Фицджеральду с его нежными ночами, истериками и сволочными женами, к нетерпению сердец и элегантным купальникам коспополитической богемы Ривьеры, изорванным в клочья мировой войной.
Чтобы уловить этот след, придется потрудиться – «24 часа из жизни женщины» подходит скорее для субботнего показа по каналу «Культура», нежели для визита в кинотеатр. Отдать ему почти два часа – предприятие столь же бессмысленное, сколь снобское. Впрочем, страсть есть страсть – может быть, и напыщенная экранизация Цвейга заслуживает ее.
