Цивилизация
Юбилейная Неделя высокой моды наконец заманила к себе Версаче. С 1994 года в Москве перебывало большинство знаменитых французских и итальянских домов моды, многие из них — Нина Риччи, Пако Рабанн, Пьер Бальмэн, Труссарди, Жан-Луи Шеррер, Аззаро, Роккобарокко — приезжали не по одному разу. Дома Версаче еще не было.
Версаче — пароль для открывающих дверь в мир моды. Для некоторых и просто в мир. Многие азиатские дети сперва произносят «мама», а потом — «Bерсаче». Это главное слово, которое кормит их родителей на подпольных текстильных мануфактурах. Медуза Горгона, символ смерти, который попытался укротить Джанни Версаче, угрожающе смотрит на нас с турецких джинсовых штанов.
Санто Версаче, старший брат и компаньон покойного Джанни, привезший в Москву сразу две коллекции дома, осенне-зимнюю и весенне-летнюю, говорит: «Конечно, вначале мы негодовали, но потом поняли, что если тебя подделывают — ты выпускаешь правильные вещи». Впрочем, настаивать на изменении законодательства в странах, где изготовляют фальшивыe «версаче», модные бренды собираются давно и всерьез, и дом Версаче не исключение. Однако выпуск ряда второстепенных линий — очки, посуда, постельное белье — официально лицензирован. Главное, считает дом Версаче, держать в своих руках основное и не повторить печальной судьбы бренда Пьера Кардена.
Но за что же так любит Версаче загадочная русская душа? Обе коллекции отвечают на этот вопрос исчерпывающе. За мечту. Русская мечта — это и есть Италия, а не то, что сейчас вокруг хлюпает, капает и туманится.
Мечта русских женщин — носить меха, как итальянки, для красоты, а не для тепла.
А еще за сексуальность. Вы посмотрите только, как это сделано! У любой, даже самой кустодиевской русской женщины в таком кожаном корсете обнаружится талия. Пышный бюст нацелится в небо, а ноги деликатно прикроются длинной юбкой с разрезами и цыганскими оборками, благо оборок в летней коллекции — как пены на теплом пиве.
Зимняя-то коллекция публику вдохновила не слишком. Да, нет слов, ловко все сделано — кожаное, меховое, кашемировое, шелковое. Байкерские молнии, краги, шнуровки, тесемки — все по делу. Стриженая норка, шевро, рельефная кожа в обтяжку. «Грубый шик». Но просто устали уже от этой зимы, хотя она еще и не начиналась.
Но зато лето — сплошная эротика и психоделика. Какие цвета! Яркий желтый песок, все оттенки роз, зелень лета, синее небо и белые облака. Брючки и солнечные очки а-ля 70-е. Высоченные каблуки. Кожаные жакетики в талию, туго подпоясанные, стройнящие. Золотые шортики. Рядом — мужчины в шелковых костюмах.
Дольче вита, прости господи, сплошная дольче вита и феличита. А тут еще ка-ак выведут на подиум ударное красное платье с голым животом — и все. Хотим в Италию — просить климатического убежища!
И ждут кастинга в вестибюле новые девочки-модельки. Рвутся в Италию, жаждут косить густо накрашенными глазами из-под прямой блестящей челки, вышагивая по «языку» глянцевыми загорелыми ногами. И чтобы на афтерпати громким шепотом говорить соседке: нет, этой весной в Париж не выбрались, все Милан да Милан...
А Санто Версаче на пресс-конференции, конечно, произносит, что русские женщины красивые. И тут же начинает о свободе. Чтобы быть свободными, нужен, говорит, высокий уровень культуры и хорошая экономическая ситуация. «Нет, Санто, это фантастика», — думают журналистки.
А еще он говорит, что, когда смотрит на женщину, на ее одежду внимания не обращает. Главное — глаза и улыбка. Ну, это понятно, он уже давно на свете живет. Лет шестьдесят. Мы-то знаем, что на вопрос, что сейчас носят, верный ответ: хорошую фигуру.
