5 мая 2019 года в подмосковном аэропорту Шереметьево после неудачной посадки загорелся пассажирский самолет SSJ-100. В результате трагедии погиб 41 человек, экипажу удалось спасти 37 пассажиров.
«Большинство людей погибло не от удара, а от огня и отравления продуктами горения. По предварительным данным, опасные вещества выделялись при горении не только топлива, но и обшивки салона, сделанной из пластика», — заявлял «Коммерсанту» руководитель главного управления криминалистики СК РФ Зигмунд Ложис.
Следственный комитет 15 апреля 2020 года заявил о завершении расследования крушения — единственным обвиняемым по делу стал командир Денис Евдокимов.
Ему вменяется нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух и более лиц.
Следствие считает, что он грубо посадил самолет, вследствие чего тот разрушился и загорелся. «Во время полета самолет адекватно реагировал на управляющие воздействия пилота. Эти сведения опровергают версию обвиняемого о возможной неисправности воздушного судна», — заявили в СК.
Более того, после трагедии были проведены пожарно-техническая, летная и авиационно-техническая судебные экспертизы. Эксперты убеждены, что ошибку допустил исключительно Евдокимов — диспетчерская служба и служба поискового и аварийно-спасательного обеспечения полетов аэропорта «в сложившейся ситуации никак не могли повлиять на трагедию», говорилось в отчете.
На видеозаписи, которую опубликовал Следком, видно, что шансов на выживание у пассажиров из хвостовой части самолета было мало — на кадрах половина самолета была охвачена пламенем еще до того, как он остановился на летном поле. Спастись успели только те, кто находился ближе к пилотской кабине.
29 апреля 2020 года Химкинский городской суд зарегистрировал уголовное дело о катастрофе SSJ-100.
Между тем Межгосударственный авиационный комитет (МАК) заявил, что некоторые экспертизы и проверки все еще не завершены: исследования блоков противопожарной защиты, физики возникновения и распространения пожара после приземления воздушного судна, оценка последовательности разрушения конструкции самолета, в первую очередь шасси и крыла в месте расположения топливных баков, а также определение фактических характеристик предохранительных штифтов мест крепления стоек шасси и их соответствия заложенным при проектировании требованиям
По сообщению комитета, окончательный отчет расследования крушения воздушного судна будет опубликован позднее, поскольку на сроки окончания работ влияют ограничительные меры, связанные с пандемией, введенные в организациях, принимающих участие в расследовании.
«Для принятия корректирующих мероприятий все выявляемые в ходе расследования опасные факторы оперативно доводятся до заинтересованных организаций, в том числе Росавиации, выдавшей сертификат типа на самолет RRJ-95», — отметили в МАК.
Тем временем впервые о трагедии высказался сам обвиняемый Денис Евдокимов. Он рассказал «Ленте.ру» свою версию произошедшего. По его словам, в самолет попала молния, после чего судно перешло в ручной режим — пилоты отрабатывают его на тренажерах.
Евдокимов подчеркнул, что продолжать полет было нельзя, поскольку в режиме «direct mode» можно лететь только на небольших высотах, следовательно, увеличился бы расход топлива и его бы не хватило до места назначения, подчеркнул летчик.
Он решил вернуться в пункт отправления — при этом сажать самолет собирался с полными баками. Евдокимов пояснил, что испугался полной утраты контроля над управлением из-за воздействия электрического заряда, по-видимому, превысившего сертификационные величины.
«При выполнении посадки отклик воздушного судна на управляющие воздействия стал обратным, то есть при отклонении ручки управления на себя воздушное судно не поднимало нос, а опускало его, и наоборот», — отметил он.
Евдокимов заявил, что считает виновным в трагедии производителя самолета — он не соответствует нормам летной годности. Так, согласно установленным стандартам, стойки шасси должны были подломиться безопасно, а в результате крушения они пробили топливные баки, вследствие чего произошло возгорание.
«Я не отступлюсь, и чего бы мне это не стоило, какие бы риски для судьбы моей семьи не создавало, продолжу добиваться установления всех истинных и достоверных причин, способствовавших наступлению трагических последствий», — заключил пилот.
В случае, если суд все же признает Евдокимова виновным в трагедии, ему грозит до семи лет лишения свободы.
