64-метровый участок стены Белого города — самой протяженной крепостной стены русского Средневековья — был обнаружен десять лет назад при строительстве подземного паркинга для развлекательного центра на Хохловской площади. Стены были построены в XVI веке, а уже в XVIII веке их разобрали за ненадобностью, что делает находку действительно уникальной. После обнаружения стен работы на участке были приостановлены, однако никаких мер по сохранению и защите памятника принято не было. Последние десять лет он разрушается под воздействием осадков и годовых температурных циклов.
Десять лет, которые часть стены провела неприкаянной, хорошо иллюстрируют ситуацию, сложившуюся с археологическим наследием в Москве. И вариант «не трогать» — еще не самый плохой, как выясняется. С одной стороны, Москва гордится своей не самой глубокой древностью, с другой — стремительно теряет способность оставаться достойной своего возраста.
Наш город — дама бальзаковского возраста, которая начинает требовать уважения к своим годам, одновременно переходя с кремов и масок на ботокс и силикон.
Попытка придать старым формам девичью упругость не возвращает привлекательность молодости, одновременно лишая достоинства зрелости.
При этом нередко бывает так, что памятник или рушится сам, или его разрушают как нечто нецелесообразное, а потом возникает мысль, что здание, оказывается, было неплохое: «А давайте его воссоздадим!» В итоге москвичи имеют храм Христа Спасителя с «бронзовыми» барельефами из пластика или, к примеру, «Военторг», на который горожане, видевшие оригинал, не могут смотреть без гримасы отвращения.
Одна из самых масштабных реставраций постсоветской России — реставрация Московского Кремля под руководством Павла Бородина — яркий пример мейнстримового подхода к теме. На Кремле не осталось живого места, он почти целиком стал картинкой, годной для глянцевых журналов. Уместно сравнение с первоисточником в Италии. Скажем, крепость-музей Кастельвеккьо в Вероне с такими же характерными двурогими зубцами на стенах в 60-е годы прошлого века приспособлена под музей по проекту архитектора Карло Скарпы. Новые элементы здесь зрительно легко отделимы от исторических и в то же время не спорят с ними. При этом стены из красного кирпича, такие родные для русского глаза, не покрашены красной краской и не доведены до идеального состояния, а честно и благородно несут бремя возраста. В Кремле новодел уже практически неотличим от подлинника, и попытки замаскировать все новое растворяют во псевдостарине подлинные древности.
В городах с активным настоящим и богатой историей вопросы наследия то и дело поднимаются, и, как правило, неожиданно. Нередко при земляных работах обнаруживаются участки древних построек и крепостных стен, как на Хохловке. Как правило, обнаруженные таким образом памятники становятся головной болью девелоперов и городских властей.
Стыдливо торчащий в подземном переходе в сторону Варварки фрагмент стены Китай-города выглядит на этом фоне просто беспомощно.
Редко возникшие сложности удается решить с тем же изяществом, что и в метро Афин. Как правило, подобные находки посреди большого города заканчиваются компромиссами. В тех же Афинах обнаруженные на площади Клафтомос участки древней городской стены сегодня «украшают» подземную парковку. Формально к ним обеспечен доступ публики, но в качестве уникального археологического памятника объект не обозначен. Вдоль стены просто стоят машины. Рытье котлована для парковки стало причиной обнаружения Западных Ворот в Лондоне, памятника римской фортификации, проливающего свет на раннюю историю города. Памятник было решено сохранять в отдельном помещении внутри парковки.
Сохраняют памятники археологии и на открытом воздухе. Так, например, в тех же Афинах раскопки прямо посреди города закрывают от осадков стеклянными конструкциями. Подобный прием применен в Москве в Коломенском, где под прозрачной конструкцией оказались фундаменты Кормового и Хлебного дворов. Часть фундаментов просто защищена сверху защитным слоем кладки и бетона, на траве как будто бы нарисованы планы старинных зданий.
Хотя вокруг нет лавок или каких-то признаков благоустройства, пространство притягивает людей: дети ходят, как по рельсам, по защищенным фундаментам стен,
взрослые просто сидят на них, а кто-то изучает аннотацию к экспонату под открытым небом. Памятник самодостаточен, и хорошо, если никому не придет в голову достроить его, как это было сделано с усадьбой Царицыно.
Еще один московский очаг бережного отношения к остаткам старины теплится в Музее архитектуры им. Щусева. Флигель «Руина», где когда-то держали кареты, уже много лет представляет собой обнаженную кирпичную конструкцию под крышей. Здание в таком виде служит живым пособием по изучению конструкций из кирпича, кладку узлов можно рассмотреть со всех сторон, в том числе обычно недоступных.
Однако, как правило, исторические ценности нам кажутся недостаточно красивыми. Отчасти вкус к старине был беспощадно отбит за советский период: в 30-е годы ХХ века Лазарь Каганович беспощадно сносил один уникальный памятник за другим, а далее вопросы взаимоотношений с прошлым были в лучшем случае неактуальны. Тогда как в Европе подходы к балансу между наследием и новым были отточены еще во второй половине прошлого века. Например, Галло-Романский музей в Лионе Бернарда Зерфуса изящно инкрустирован в древний городской ландшафт.
Не без некоторого удивления наши соотечественники осматривают Рим, где потемневших и потрепанных временем фасадов и развалин не просто не стесняются, но превратили их в лицо Вечного города.
Завидную настойчивость на грани бесстыдства демонстрируют британцы, устраивая полноценный музей вокруг любого подозрительного камня, который, как они полагают, лежит на своем месте с римских времен.
Замечательный пример сохранения участка крепостной стены по частной инициативе находится в Лондоне на Куперз-Роу, недалеко от Тауэра. Здесь участок стены, снабженной исторической справкой, законсервирован в руинированном виде и является частью небольшого общественного дворика с кафе, где также проводятся лекции. Первым московским, а то и российским аналогом такого вполне может стать стена Белого города на Хохловской площади.
